Как ознакомиться с решением по делу отца об убийстве матери в 1950 году, если суд отказывает?

Трёхлетний мальчик сказал полиции, что отец убил мать, но ему не поверили. Спустя 20 лет он нашёл её останки — Истории на TJ

Как ознакомиться с решением по делу отца об убийстве матери в 1950 году,  если суд отказывает?

Он вырос в приёмной семье, сменил имя и отсудил у отца 26 миллионов долларов.

Аарон Фрейзер на руках у матери Фото из семейного архива, News4Jax

«Папа сделал маме больно» — это слова трёхлетнего Аарона Фрейзера (Aaron Fraser), сказанные сотруднику службы опеки над детьми в январе 1993 года, когда его мать Бонни Хаим (Bonnie Haim) пропала без вести.

Полиция Джексонвилла (штат Флорида) начала расследование против его отца Майкла Хаима, который стал подозреваемым в деле об убийстве.

Однако слова ребёнка без вещественных доказательств не убедили ни следователей, ни даже родителей Бонни, так как все считали, что полицейские заставили мальчика выступить против отца. Без вещественных доказательств расследование закрыли, а Аарона передали в другую семью.

Спустя 12 лет, в 2005 году Аарон Фрейзер выиграл гражданский иск о неправомерной смерти против Майкла Хаима. В США можно привлечь человека к подобной ответственности за смерть, например, в случае халатности. Пострадавший имеет право отсудить компенсацию за «полную стоимость жизни погибшего».

Суд во Флориде передал Аарону 26 миллионов долларов и документы на семейный дом, который сдавался в аренду. Отец не пришёл ни на одно из трёх заседаний, а его адвокат несколько раз говорил, что решение гражданского суда не может стать основой для уголовного дела.

В качестве доказательства использовали школьное сочинение Аарона, написанное в восьмом классе: он описал, что видел убийство матери и то, как отец вместе со своими родителями прятал тело.

Я был у себя дома, смотрел в окно на маму и папу. Стоял на цыпочках. Видел, как он стреляет в неё. Я думал: «Нет! Не стреляй в неё! Это моя мама!»

Несмотря на выигранный иск, полиция не начала новое расследование и не занималась поиском останков Бонни Хаим. Однако загадочная история исчезновения в Джексонвилле стала основой для серии эпизодов криминальной передачи «Неразгаданные тайны». Авторы вместе с профессиональными детективами поговорили с несколькими свидетелями и восстановили события того дня в январе 1993 года.

Версия убийства, рассказанная в передаче «Неразгаданные тайны»:

  • Майкл и Бонни работали вместе в строительной компании, принадлежащей его тёте. Она занималась счетами, а он был менеджером;
  • К рождественским праздникам 1992 года пара сильно поссорилась. «Она пришла домой в слезах, ногти на её руках были сломаны после того, как он несколько раз ударил по ним дверью машины», — рассказала одна из соседок;
  • По словам репортёра издания Times-Union, незадолго до исчезновения Бонни открыла банковский счёт. Она якобы копила на то, чтобы вместе с сыном уехать из Джексонвилла. Майкл нашёл этот счёт и потребовал закрыть;
  • После этого Бонни продолжила копить, но отдавала сбережения друзьям — на январь 1993 года у неё было 1250 долларов. В конце месяца она планировала уехать — даже успела отдать депозит за двухкомнатную квартиру;
  • Через несколько дней коллеги Бонни заметили, что она не ходит на работу. Майкл рассказал полицейским, что жена ушла из дома после ссоры, а он начал искать её вместе со своей матерью;
  • Детектив департамента Джексонвилля заметил, что муж вернулся домой через 45 минут после исчезновения Бонни. Он не звонил в полицию до утра, а руководству на работе сказал, что приболел и пропустит один день;
  • Работник отеля неподалёку от Международного аэропорта обнаружил в мусорном ведре сумочку Бонни. Полиция нашла её автомобиль на парковке аэропорта: сотрудники обратили внимание, что водительское сиденье было отрегулировано не под её рост, а под кого-то более крупного;
  • «Из этого, а также из того, что рассказал нам Аарон в тот день, напрашивался единственный вывод. Это была домашняя ссора, в ходе которой Майкл Хаим убил свою жену и спрятал её тело, что и видел его трёхлетний сын», — заявил детектив городского департамента;
  • Отец Бонни пояснил, почему её родственники и полицейские не поверили Аарону: «Он сказал несколько вещей, которые были ошибочными. Например, что машина мамы осталась на озере. Её там не было».

Выпуск криминальной передачи «Неразгаданные тайны», где в том числе рассказывают об исчезновении Бонни Хаим

Всё это время Аарон Фрейзер рос в приёмной семье и не менял своих показаний против отца, хоть ему никто не верил.

Полиция видела его детские рисунки, где он рисовал Майкла с пистолетом, направленным на Бонни, а также приходила к нему в разном возрасте, чтобы уточнить детали дня исчезновения матери.

По словам его приёмной мамы, мальчик также показывал ей мост неподалёку от семейного дома, куда отец выбросил пистолет.

В 2014 году Аарон Фрейзер переехал в семейный дом, который получил после выигранного иска. 24-летний юноша начал капитальный ремонт здания и установку большого бассейна. В один из дней Аайрон вместе с отцом своей жены начал рыть на заднем дворе яму, но наткнулся на круглый предмет. «Это было похоже на кокосовую скорлупу.

Я держал её в своей руке», — рассказал он. Осмотрев предмет, юноша заметил зубы и глазницы, забитые грязью. Он положил его назад и вызвал полицию. Следователи провели анализ ДНК и выяснили, что череп и другие останки принадлежат Бонни Хаим. Вместе с ними нашли пулю 22 калибра — такая же винтовка якобы была в арсенале её мужа.

Майкл Хаим в суде Фото News4Jax

24 августа 2015 года 52-летнего Майкла Хаима арестовали по подозрению в убийстве и доставили в Окружной суд в Джексонвилле. Он по-прежнему отказывается признать свою вину: «Она просто не была счастлива большую часть времени и хотела уйти. А я не смог помешать ей».

Его адвокат уверен, что у стороны обвинения нет явных причин, чтобы однозначно называть Майкла убийцей. Он также попросил суд не учитывать детские показания Аарона, так как считает их «противоречивыми».

Мы согласны, что Бонни мертва. Мы согласны, что её тело нашли на заднем дворе. Но вы должны доказать, что это сделал Майкл. Когда вы выслушаете сторону обвинения, то увидите, что отсутствие доказательств в этом деле намного перевешивает любые доказательства, что вам принесли.

Из-за активной защиты Майкла и того, что он почти не даёт показаний, судебный процесс затягивается. Следующие заседания пройдут в апреле 2019 года.

В суде в том числе выступят члены семьи Бонни: «В следующем месяце будет больно. Но иногда нам приходится вскрывать раны, чтобы начать лечение», — так написали они на своей странице в Фейсбуке.

В суд также придёт и Аарон Фрейзер, который снова расскажет, что помнит о том дне январе 1993 года.

#сша #убийства #расследования

Источник: https://tjournal.ru/stories/92841-trehletniy-malchik-skazal-policii-chto-otec-ubil-mat-no-emu-ne-poverili-spustya-20-let-on-nashel-ee-ostanki

Практика применения Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации часть 1

Как ознакомиться с решением по делу отца об убийстве матери в 1950 году,  если суд отказывает?

ЧАСТЬ 1

ПРАКТИЧЕСКОЕ ПОСОБИЕ

АКТУАЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ,

РЕКОМЕНДАЦИИ СУДЕЙ ВЕРХОВНОГО СУДА РФ ПО ПРИМЕНЕНИЮ

УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА

НА ОСНОВЕ НОВЕЙШЕЙ СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ

1. МЕРЫ ПРОЦЕССУАЛЬНОГО ПРИНУЖДЕНИЯ

1.1. Избрание меры пресечения. Общие вопросы

Должен ли суд, избирая меру пресечения, учитывать мнение прокурора относительно судебной перспективы дела?

По общему правилу определение судебной перспективы дела — компетенция прокурора. Проблема, от решения которой уклоняется законодатель, — формирование позиции стороны обвинения при проведении конкретных процессуальных действий.

Если с ходатайством о заключении подозреваемого под стражу в суд идет дознаватель, то она автоматически совпадает с позицией выступающего в суде прокурора, несущего ответственность за судебную перспективу дела в целом. Если такое же ходатайство подается следователем, то его позиция с точкой зрения прокурора может и не совпадать.

Парадоксально, но факт: если прокурор отказался от обвинения в суде (даже на этапе подготовки дела к судебному заседанию), то такой отказ для суда обязателен.

Если прокурор не видит оснований для заключения обвиняемого под стражу, более того, из месяца в месяц, а то и из года в год последовательно утверждает, что последний подлежит освобождению из-под стражи, ибо само уголовное дело возбуждено в отношении него незаконно, законодатель снисходительно позволяет суду подобные рассуждения прокурора игнорировать.

https://www.youtube.com/watch?v=RRsPJxHXuyU

Обязаны ли судьи, разрешая вопрос об избрании

меры пресечения, одновременно с этим разрешать

и противоречия, возникшие между органами

предварительного расследования и прокурорами?

Пример. По версии органов предварительного расследования, К. обвинялся в том, что мошенническим путем пытался приобрести право на чужое имущество стоимостью более 400 млн. руб., принадлежащее в том числе и федеральному государственному унитарному предприятию (ч. 3 ст. 30, ч. 4 ст. 159 УК). К. был заключен под стражу.

18 июня 2013 г. органами предварительного следствия было возбуждено ходатайство о продлении срока содержания К. под стражей до 6 месяцев. В судебном заседании прокурор просил в удовлетворении ходатайства о продлении срока содержания под стражей отказать, мотивируя это тем, что К.

уже не может повлиять на результаты расследования. Постановлением от 26 июня 2013 г. Дзержинский районный суд г. Перми продлил срок содержания обвиняемого К. под стражей до 6 месяцев 7 дней. Прокурор в апелляционном представлении просил меру пресечения в отношении К.

изменить на подписку о невыезде, мотивируя это тем, что: 1) действиями обвиняемого ущерб не нанесен; 2) доказательств того, что К. препятствует следствию, нет. Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Пермского краевого суда от 3 июля 2013 г. в удовлетворении представления отказано.

При этом суд констатировал тот факт, что преступление К.

совершено вне сферы предпринимательской деятельности, упомянув при этом, что «суд не вправе входить в обсуждение вопроса о виновности лица в инкриминируемом ему преступлении и о юридической оценке его действий» (Апелляционное определение судебной коллегии по уголовным делам Пермского краевого суда от 03.07.2013 N 22-5245. Архив Пермского краевого суда, 2013).

22 августа 2013 г. Дзержинский районный суд г. Перми, несмотря на то что прокурор поддержал ходатайство стороны защиты об освобождении К., вновь продлил срок содержания последнего под стражей (Постановление от 22 августа 2013 г. Архив Дзержинского районного суда г. Перми, 2013). 26 августа 2013 г.

помощник прокурора Дзержинского района г. Перми в очередной раз внес в суд апелляционной инстанции представление, в котором привел подробный анализ материалов уголовного дела в отношении К. и сделал вывод о том, что действиями обвиняемого вред не только не причинен, но и не мог быть причинен.

Более того, отсутствие данных о размере ущерба свидетельствует об отсутствии в действиях К. состава преступления (представление помощника прокурора Дзержинского района г. Перми от 26.08.2013 N 2814/2012. Архив прокуратуры Дзержинского района, 2013). Апелляционным постановлением от 30 августа 2013 г.

Пермский краевой суд изменил меру пресечения К. на домашний арест. При этом суд апелляционной инстанции, нисколько не усомнившись в правильности квалификации содеянного обвиняемым, не входя в обсуждение вопроса об ущербе, отвергнув возможность применения к нему положений ч. 1.1 ст.

108 УПК, выявил нарушения уголовно-процессуального закона, указав, что суд первой инстанции надлежащим образом не оценил данных о личности К.

Поместив обвиняемого под домашний арест, суд второй инстанции уклонился от обсуждения вопросов, связанных с питанием и медицинским обслуживанием К. (Апелляционное постановление Пермского краевого суда от 30.08.2013 N 22-6946. Архив Пермского краевого суда, 2013). Для решения данных проблем К. был вынужден обращаться к следователю за разрешением:

— покидать квартиру для покупки продуктов;

— участвовать в судебных заседаниях по обжалованию решений и действий (бездействия) следователя;

— вызывать скорую помощь и аварийные службы;

— посещать стоматолога, сдавать и получать анализы.

26 сентября 2013 г. Дзержинский районный суд г. Перми, отказав следователю в удовлетворении ходатайства о продлении К. срока домашнего ареста, изменил в отношении него меру пресечения на залог.

Приведенный пример показателен во многих отношениях.

Во-первых, суд избрал в отношении К. меру пресечения — заключение под стражу, несмотря на возражения прокурора. Причина — в излишнем доверии суда органам предварительного расследования.

Во-вторых, удивляет тот факт, что государство в уголовном процессе одно, а представляют его два участника процесса, которым законодатель позволяет иметь различные точки зрения по всем вопросам. Так, по делу К. прокурор последовательно просит обвиняемого освободить, ибо нет ни ущерба, ни препятствий для расследования.

В-третьих, прислушайся суд сразу к доводам прокурора и защиты, проблемы меры пресечения, вылившейся в многочисленные, как показало время, совершенно никому не нужные, дорого обходящиеся государству тяжбы, удалось бы избежать.

В-четвертых, помещая лицо под домашний арест, суд должен четко представлять, где обвиняемый будет жить, чем питаться, кто его будет лечить, где и с кем он может совершать прогулки.

Возложив на мать, сестру, мужа сестры обязанность по снабжению К. продуктами, следователь забыл, что права возлагать на кого-либо из них какие-либо обязательства у него нет.

Не является разумным запрет на телефонные переговоры с матерью, сестрой и мужем сестры, ибо им разрешено круглосуточное посещение обвиняемого.

Итог: следователь ограничил право обвиняемого заказать по телефону покупку лекарств.

Не основан на законе и ответ следователя о том, что выдача разрешения на прогулку — исключительная прерогатива суда. Судебный контроль за правами и свободами обвиняемого — явление разовое. Следователь данный вид контроля осуществляет непрерывно.

Сказанное означает, что решение всех частных вопросов — его компетенция. Поскольку у обвиняемого, которого содержат под стражей, есть право на прогулку, то нет оснований и на изъятие этого же права у обвиняемого, помещенного под домашний арест.

Имеют ли место случаи, когда люди содержатся под стражей,

а, по мнению прокуратуры, уголовного дела нет?

Пример 1. Постановлением Московского городского суда от 6 февраля 2013 г. уголовное дело в отношении Д., Г., Н. и др. в порядке ст.

237 УПК было возвращено прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом (Архив Московского городского суда, 2013).

Основание — отсутствие необходимых реквизитов в постановлении о привлечении лиц в качестве обвиняемых: не указаны точное время, место и способ их действий.

Источник: https://pravo163.ru/praktika-primeneniya-ugolovno-processualnogo-kodeksa-rossijskoj-federacii-chast-1/

Консультант закона
Добавить комментарий