Коллекторы ушли голыми. Что мне будет?

Как я гнию в коляске

Коллекторы ушли голыми. Что мне будет?

Будни взаперти, секс за деньги, брезгливость людей вокруг и верёвка под потолком. Так живёт человек с инвалидностью, от которого отвернулись друзья и родные. Самиздат публикует Ту самую историю читателя, который пьяным сел за руль, лишился ног и остался один на один с пониманием, что во всём виноват сам.

Та самая история — рубрика, трансформирующая наших читателей в авторов. Вы тоже можете рассказать свою историю нашему редактору Косте Валякину.

Сказать по правде, всю свою жизнь я чувствовал вину: перед своими близкими — за то, что родился, и перед самим собой — за то, что ничего не могу с этим поделать.

Моя жизнь — самое большое оправдание пассивности, вялости и нежелания принимать какое-либо участие в происходящем вокруг.

А что вы хотели? «Защитники» таких, как я, государство и социальные службы, делают всё на свете, вкладывают огромные силы и деньги, чтобы поставить под сомнение само моё существование.

Признаюсь, выходит хорошо: даже я, человек мыслящий, чувствующий пространство и мир, сомневаюсь в себе. Они запирают меня дома, прячут от глаз граждан, используют, когда нуждаются в непоколебимом аргументе.

Как вы могли понять, я инвалид. Колясочник. Мне не стыдно использовать такие обидные термины. Это совсем идейным и повёрнутым необходимо языки ваши жевать. Чтоб они подавились! Здоровые особо преуспели в болтовне. Честно говоря, во многих из них я вижу себя. Как я ничего не делаю, так и они.

Но наши процессы жизнедеятельности отличаются — и очень сильно. Их день начинается с солнца, мой — с боли. Пока они собираются, готовят завтрак, я тащу себя, бросаю в коляску и еду в туалет.

Не первый год прикованный, а всё никак не могу смириться с тем, что приходится перемещаться по квартире на драндулете.

Коляска скрипит, оставляет следы на полу. От неё воняет улицей. Отвратительный запашок, я знаю, но каждый раз, как удаётся вдохнуть его, мне всё мало. Кривя носом, закрывая лицо руками, мечтаю о том, чтобы снова быть в состоянии без повода, без лишней помощи выйти на улицу, пойти в лес через шоссе, зайти за пивом, выпить с друзьями около детской площадки.

Вместо этого я томлюсь и воняю вместе с коляской в бетонных стенах, укутанных обоями. Потолок вместо неба, трещины в краске вместо созвездий, плесень как облака, а люстра — гриб, который нельзя остановить, сносящий всё, что было видимо вокруг. Не понимаю, почему я всё ещё каждый день открываю глаза?

С инвалидами тяжело сжиться. Здоровый человек рядом со мной станет таким же заключённым, но если моя клетка — физическая и прогресс направлен на то, чтобы разрушить её, то их — психологическая — крепчает с каждым днём.

Ладно я, только телом ослаб, наполовину помер, а другие? С ними просто кошмар. Бывал я на подобной встрече. Назвали её «Российский форум…» и дальше много слов бесполезных.

Каким-то образом организаторы смогли собрать всех самых… Поймите правильно, я не хочу сказать «уродливых» или «мерзких», они не виноваты в том, что их лица перекошены, в них не хватает костей и от их взгляда просыпается жажда убийства, естественного из лучших побуждений. Жалость!

Среди людей доброй души, закоренелых эгоистов, филантропов и здоровых зевак были мы — цирк уродов. Ох, какими глазами нас рассматривали! Много было сказано, а сделано почти ни черта.

Больше всего меня порадовала одна из организаторов. По пути в туалет я услышал, как она кричала на девушку-волонтёра за то, что она отправила колясочника не в тот туалет. Желчь летела, гной! Ярость и кислота.

Будто бедная девчушка убила кого или облажалась на миллион-другой.

мы такие же люди, просто не повезло

Так и проявляется общественное лицемерие. Все разрисовывают себя воздушными крестами, хотят быть причисленными к лику единственных святых, но не могут принять простой истины: мы такие же люди, просто не повезло.

Я познакомился с девушкой-сиделкой одного кадра, которому не повезло больше всех. Парень — блондин, весь такой хороший раньше был на фотографиях, а теперь слов подобрать нельзя — и не нужно. Блевота в инвалидном кресле.

Так вот, его сиделка курила на улице, и я, решив снова воспользоваться своим положением, стрельнул у неё сигарету. Слово одно, другое. Слушать её было одним удовольствием.

Милый, райский голос, да только под ним скрылась бескрайняя мука и обречённость.

— Дима-то раньше был в порядке, потом по глупости молодой отправился на войну и в первые же дни Героя России неофициально получил, — говорила она.

— Не хватило мне сил с ним расстаться, а, наверное, стоило бы. Не в обиду вам, все мы люди, и вы должны понимать, что есть женщина, со своими потребностями и желаниями. Теперь у меня их нет.

Есть только Дима и отдавленные этой поганой коляской ноги.

Он сам не дурак, хотел мне в первые дни сказать: «Оставь меня, не заканчивай так свою жизнь», но, сукин сын, такого вслух сказать не рискнул. Представляешь, какая подлость? Решил повеселиться на Востоке, вернулся с травмами и слезами на щеках. Знал, что я сразу же уйду, не думая.

Пытались врача одного уговорить, ну, это, закончить всё. Отказался. Говорит, денег мы ему мало предложили. Ну, конечно, всё ушло на эту конченную коляску, суд с местным ЖКХ для установки пандуса и лифта. Весь дом нас ненавидит. Понимаете почему? Своими бедами к ним в карман лезем.

Её рассказ мог продолжаться бесконечно. Лёгкие бы стерпели сигарету за сигаретой, лишь бы были уши, готовые выдержать весь поток негодования. Не то слово, негодование. Есть ли в русском слово, наделённое чувством вины, печали, тоски, муки, собственного уничтожения, отверженности и сожаления? Тут только мат поможет.

У меня с моей сиделкой Верой Рудольфовной такого не было. Уже третий год она следит за мной. Раньше я звал её просто Верой. Сначала она была моим другом. Ангелом спасения, что спустился с небес как никогда вовремя, но некоторые обстоятельства с её и моей стороны заставили меня оставить доброту и благодарность. Теперь только холодный расчёт. Наверное, с её стороны он был всегда.

Наши отношения с самого начала были построены на деньгах. Иначе бы она и глазом не моргнула. Ей нравится общаться со мной, пока мне приходит социальная пенсия. Она будет помогать, пока на её карту капают деньги моих родителей. Первое время сближаться с ней было тяжело.

Незнакомый человек, которому отдали калеку на содержание, — что бы вы подумали? Она убьёт меня, ей плевать. Первые дни, тяжёлые первые дни, когда меня только учили пользоваться коляской, она была рядом. Я мог упасть, меня могло придавить книжным шкафом, ей было бы всё равно.

«Миру стало бы лучше», — думал я, вытирая слезы, с трудом переворачивая ноги на кровати.

Помощь Веры была неоценима. Я был жалок, я остаюсь падшим. Она и глазом не моргнула, увидев меня со спущенными штанами в туалете. Лишь вздохнула, положила в ванну и помыла. Вонь стояла невообразимая.

Её тонкие руки, в пятнах, волосатые, скользили по моему телу. Грудь, шея, грудь, спина, а дальше чувств нет. Как не могло показаться? Легко поверить, что это любовь! Не было и нет никого ближе, чем она.

Родители пропали из моей жизни. Мы отвыкли друг от друга, звонки прекратились, последние вибрации волн. Нет, я в ни в чём их не обвиняю. Они дали мне всё, чтобы жить полноценно.

Родился бы я таким, я бы каждый день падал на пол, поднимался через боль и унижение ради того, чтобы Богу отдать молитву: «Боже, умоляю, убей их. Убей их за сигарету в детстве. Убей их за коррупцию. Убей их за ненависть, злобу.

Убей их за продажу наркотиков. Убей всех, кто виноват в том, где мы живём».

В моём несчастье не виноват никто, кроме меня. Я был молод, пьян и глуп. После длинной рабочей недели впервые выдалась возможность расслабиться, вокруг были друзья, играла любимая музыка. Садясь за руль и нарушая правила, я должен был предугадать, что случится. Увы, никогда не знаешь, когда тебе не повезёт.

В моём несчастье не виноват никто, кроме меня

Вы спросите: «А как же друзья?» Ой, это отдельный разговор! Успел ли я упомянуть о невыносимой скуке? О том, что реальность ограничена двором, комнатой и интернетом? Мои лучшие друзья, за кого я готов был умереть, стреляться или ещё что хуже, оставили меня. Бросили на растерзание недугу. Понимаю их: они молоды, хотят увидеть мир, хотят жить. А я? Не вписываюсь в планы. Я обуза, проблема.

Жить с таким кровоточащем камнем на душе тяжело. Он раздражает. Я вывожу их из себя, из их зоны комфорта. Потому все будто сговорились и забыли обо мне. Поставили надгробие из самого прочного материала — игнора.

Источник: https://batenka.ru/resource/wheelchair-suffer/

Приняты новые меры борьбы с нелегальными коллекторами

Коллекторы ушли голыми. Что мне будет?

Нелегальных, или как их еще называют “серых”, взыскателей долгов примерно в 2,5 раза больше, чем официально зарегистрированных коллекторов. К такому неутешительному выводу пришли в профессиональном объединении – Национальной ассоциации профессиональных коллекторских агентств.

По их данным, на рынке работают примерно 500 нелегальных коллекторских организаций, причем около сотни из них ведут себя очень активно. Тогда как в официальном госреестре коллекторских агентств, который с января прошлого года ведет Федеральная служба судебных приставов, значатся только 216 юридических лиц.

В ассоциации подчеркивают, что большинство жалоб должников относятся как раз к работе “серых” коллекторов. То есть, по сути, нелегалов, которые после вступления в силу федерального закона, регулирующего коллекторскую деятельность, должны были исчезнуть. До вступления закона в силу и создания реестра коллекторов на этом рынке работало около 700-800 компаний.

При этом большинство тех, кто не вошел в реестр, не ушли с рынка, а перешли работать в “серую” зону.

Срок давности привлечения коллекторов к ответственности будет увеличен

С официальными коллекторами все просто. Если перегнул он палку и был слишком навязчив и груб в общении с должником, то после жалоб граждан контору могут просто выкинуть из госреестра. Более того, коллектора привлекут к административной ответственности – штраф для самого работника составит минимум 20 тысяч рублей, а для агентства и вовсе до 2 млн рублей.

Кроме того, деятельность всех 216 официальных коллекторских агентств застрахована. В случае нарушений со стороны коллектора пострадавший от его действий получит страховую выплату.

Правовые тонкости взыскания долгов эксперты “РГ” разъясняют в рубрике “Юрконсультация”

Кстати, буквально на днях министерство юстиции опубликовало важный законопроект. Предложено увеличить срок давности привлечения к административной ответственности коллекторов.

Дело в том, что сейчас он составляет всего три месяца, тогда как проверять деятельность коллекторских агентств по закону можно не чаще чем раз в три года. Логично, что в ходе таких проверок могут быть выявлены нарушения.

А вот наказать за них не получится, поскольку срок давности уже истек.

Стоит отметить, что профессиональные коллекторы в большинстве своем действуют строго по протоколу, руководствуются собственным этическим кодексом и относятся к должникам как к клиентам. По словам профессиональных коллекторов, они давно ушли от образа братков-вышибал из 90-х, а сейчас, скорее, выступают в роли финансовых консультантов.

Те же беспредельщики, которые пишут угрозы в подъездах и расклеивают “некрологи” с фотографиями должников, уверяют в коллекторской ассоциации, к профессионалам отношения не имеют.

Как выясняется, банки работают только с официальными коллекторами. Возникает вопрос, чьи долги тогда выбивают “серые” коллекторы?

“Судя по статистике обращений, буквально несколько микрофинансовых организаций прибегают к услугам или чаще даже маскировке под “серых” или “черных” коллекторов, то есть сами выступают в роли выбивателей долгов, – пояснил “РГ” директор НАПКА Борис Воронин. – Есть такие две организации, в которых достаточно гражданину просрочить один платеж, как начинают звонить хулиганы и угрожать должнику, его жене и даже детям”.

Отличить профессионального коллектора можно с самого начала разговора – он представится и обратится на “вы”

Еще есть разного рода юристы, не входящие в реестр ФССП, но обещающие помочь кредиторам выбить долги. Они зачастую и коллекторы, и антиколлекторы, и автоюристы. “Мы с ними боремся, запрещаем им с помощью ФАС размещать рекламу, обращаемся в ФССП с жалобой на их незаконную деятельность”, – рассказал Борис Воронин.

Отличить профессионального коллектора от хулигана можно с самого начала разговора. “Если звонящий вам не представился или обращается на ты, следует прекратить разговор. Для членов нашей ассоциации обращение на “вы” определено Кодексом этики, а разговор необходимо начинать, представившись”, – пояснил директор.

В других случаях необходимо обращаться в полицию или к регулятору рынка – судебным приставам.

Должники смогут в режиме онлайн проверять полномочия коллекторов

Исправить ситуацию с “серыми” коллекторами должен принятый на прошлой неделе закон об административных расследованиях.

Законодательство и ранее позволяло привлечь к административной ответственности “серых” коллекторов, но проблематичен был сбор доказательств. Новый закон позволит приставам до направления дела в суд провести расследование.

Это означает, что они смогут запрашивать у сотовых операторов данные о звонках должникам, общаться с родственниками и соседями граждан, имеющих задолженности.

Борис Воронин считает, что и полиция не должна оставаться в стороне, в частности, необходимо привлечение к работе управления “К”. “Сейчас все жалобы в МВД спускаются участковым, а они не обладают возможностями для расследований, когда преступники находятся в других регионах”, – отметил он.

В профессиональном сообществе обращают внимание на то, что хранить записи телефонных переговоров в течение 3 лет обязаны только коллекторы из реестра.

“К сожалению, ни банки, ни микрофинансовые организации, ни тем более “серые” коллекторы не обязаны записывать разговоры с должником.

На все вопросы потом они уверяют, что и вовсе не звонили должникам и доказать обратное не представляется возможным”, – указал Борис Воронин.

В заключение представители ассоциации озвучили примерный портрет современных должника и официально зарегистрированного коллектора. В первом случае это молодой человек примерно 37 лет, в 55 процентах случаев это мужчина со средним или средне специальным образованием.

Что касается профессионального взыскателя, то это в 80 процентах случаев мужчина приблизительно такого же возраста, как и должник, бывший сотрудник правоохранительных органов или службы судебных приставов.

Из всех сотрудников официальных коллекторских агентств 80 процентов имеют высшее образование, в основном – высшее юридическое.

Источник: https://rg.ru/2018/08/06/priniaty-novye-mery-borby-s-nelegalnymi-kollektorami.html

Консультант закона
Добавить комментарий