Могу ли я попросить суд удалить свидетелей из зала во время приговора?

– Верховный Суд Республики Беларусь

Могу ли я попросить суд удалить свидетелей из зала во время приговора?

Довольно часто из уст журналистов, освещающих деятельность системы судов общей юрисдикции, приходится слышать вопросы:

«Могут ли лица, не участвующие в деле, присутствовать в открытом судебном заседании?» «В каких случаях проходит закрытый судебный процесс?» «Каков порядок фиксации хода судебного заседания лицами, присутствующими в открытом судебном заседании?», «Имеет ли право судья запретить аудиозапись, фото- и видеосъемку в открытом судебном заседании?» и иные подобные.

В декабре 2013 года Пленум Верховного Суда Республики Беларусь принял постановление от 20.12.2013 № 11 «Об обеспечении гласности при осуществлении правосудия и о распространении информации о деятельности судов» (далее – постановление Пленума № 11), где содержатся ответы на них. Однако еще раз обратим внимание коллег-журналистов на следующие положения.

Могут ли лица, не участвующие в деле, присутствовать в открытом судебном заседании?

Статья 11 Кодекса Республики Беларусь о судоустройстве и статусе судей «Гласность при осуществлении правосудия» гласит: Разбирательство дел во всех судах открытое. Слушание дел в закрытом судебном заседании допускается лишь в случаях, определенных законом, с соблюдением всех правил судопроизводства.

 Не допускается разглашение сведений, относящихся к личной жизни гражданина, которые унижают его честь и достоинство либо могут причинить вред его правам, законным интересам или деловой репутации, а равно разглашение сведений, относящихся к деятельности организации, индивидуального предпринимателя, которые могут причинить вред их правам, законным интересам или деловой репутации, если иное не предусмотрено законодательством.

При этом обращаем внимание на указание в ч. 2 п. 1 постановления Пленума № 11 о том, что соблюдение принципа гласности не должно приводить к вмешательству в судебную деятельность, так как суды при осуществлении правосудия независимы и подчиняются только закону.

Одной из основных форм реализации принципа гласности при осуществлении правосудия, как указано в п. 2.

постановления Пленума № 11, является возможность присутствовать в открытом судебном заседании лицам, не являющимся участниками процесса, журналистам средств массовой информации. Необоснованное ограничение доступа граждан в зал суда не допускается.

При этом по общему правилу нахождение в зале судебного заседания лиц, не достигших шестнадцатилетнего возраста, не разрешается (ч. 3 ст. 271 ГПК, ч. 7 ст. 287 УПК).

Может ли суд ограничить гласность судебного разбирательства? В каких случаях проходит закрытый судебный процесс?

Ответ содержится в п. 9 постановления Пленума № 11. Ограничение гласности судебного разбирательства уголовных дел допускается только при наличии оснований, указанных в ч. 2 ст.

23 УПК: в интересах обеспечения охраны государственных секретов и иной охраняемой законом тайны; по делам о преступлениях, совершенных лицами, не достигшими шестнадцатилетнего возраста; по делам о половых преступлениях и другим делам в целях предотвращения разглашения сведений об интимных сторонах жизни участвующих в деле лиц либо сведений, унижающих их достоинство; в случае, когда этого требуют интересы обеспечения безопасности потерпевшего, свидетеля или иных участников процесса, а также членов их семей или близких родственников и других лиц, которых они обоснованно считают близкими.

Кроме того, согласно п. 7 постановления Пленума № 11 проведение закрытого судебного заседания как в отношении всего судебного разбирательства, так и в отношении отдельных его частей, допускается лишь при наличии оснований, прямо предусмотренных законом.

О проведении разбирательства дела в закрытом судебном заседании выносится мотивированное определение (постановление), в котором излагаются конкретные основания принятия такого решения.

Если обстоятельства, с которыми закон связывает возможность рассмотрения дела в закрытом судебном заседании, будут установлены непосредственно в ходе его разбирательства, начатого в открытом судебном заседании, суд по своей инициативе или по ходатайству сторон разрешает вопрос о проведении разбирательства дела или отдельных его частей в закрытом судебном заседании, о чем выносится соответствующее мотивированное определение (постановление).

Рассмотрение в закрытом судебном заседании дел об административных правонарушениях производится в целях предотвращения разглашения сведений об интимных сторонах жизни физических лиц, участвующих в административном процессе, либо сведений, составляющих государственные секреты или иную охраняемую законом тайну (ч. 2 ст. 2.14 ПИКоАП).

При этом в силу ч. 1 ст. 438 УПК несовершеннолетний обвиняемый, а в соответствии с ч. 2 ст. 8.13 ПИКоАП несовершеннолетний, в отношении которого ведется административный процесс, могут быть удалены из зала судебного заседания (помещения, в котором рассматривается дело) на время исследования обстоятельств, которые могут оказать на них отрицательное воздействие.

https://www.youtube.com/watch?v=9QLAj_W0wF8

Что касается рассмотрения гражданских дел, то, как указано в п. 8 постановления Пленума № 11, в силу ч. 2 ст. 17 ГПК гражданские дела подлежат рассмотрению в закрытом судебном заседании в целях защиты сведений, составляющих государственные секреты или иную охраняемую законом тайну, содержащихся в материалах дела.

Для предотвращения разглашения информации, которая касается интимных сторон жизни граждан или порочит их честь, достоинство или деловую репутацию, а также в случае, если это необходимо для охраны интересов несовершеннолетних, в закрытом судебном заседании суд может слушать дело в целом или совершать отдельные процессуальные действия (ч. 3 ст. 17 ГПК).

По просьбе сторон или одной из них, при отсутствии возражений юридически заинтересованных в исходе дела лиц, суд может рассмотреть в закрытом судебном заседании любое гражданское дело.

При этом просьба о проведении разбирательства дела в закрытом судебном заседании может исходить не только от лица, заявляющего такое ходатайство в своих собственных интересах, и (или) от его представителя, но и от лиц, которым в силу ст. ст.

85 — 87 ГПК предоставлено право от собственного имени выступать в защиту прав и законных интересов других лиц.

Важно: по делам, рассмотренным в закрытом судебном заседании, публично оглашается только резолютивная часть приговора, определения, постановления суда.

Каков порядок фиксации хода судебного заседания лицами, присутствующими в открытом судебном заседании? Имеет ли право судья запретить аудиозапись, фото- и видеосъемку в открытом судебном заседании?

Ответы на поставленные вопросы содержатся в пунктах 5 и 6 постановления Пленума № 11. Так, согласно п.

5 постановления Пленума № 11 любому из присутствующих в открытом судебном заседании дана возможность со своего места производить фиксацию его хода предусмотренными законом средствами и способами.

При этом уведомлять суд о своем намерении фиксировать ход судебного разбирательства в письменной форме либо путем звукозаписи и получать на данные действие разрешение не требуется.

В то же время фотосъемка, киносъемка, видеозапись хода судебного разбирательства могут осуществляться по гражданскому делу с разрешения суда и с учетом мнения юридически заинтересованных в исходе дела лиц (ч. 4 ст. 271 ГПК), а по уголовному делу – с разрешения председательствующего в судебном заседании и с согласия сторон (ч. 6 ст. 287 УПК).

Хотелось бы обратить внимание представителей СМИ, что суд может обратиться к присутствующим в судебном заседании с просьбой отключить мобильные устройства (телефоны) в целях обеспечения нормальной работы суда.

Однако это не означает «запрет» со стороны суда на аудиофиксацию судебного заседания.

Журналист имеет право пользоваться диктофоном, или, например, производить звукозапись с помощью того же мобильного устройства (телефона), переключив его в режим бесшумной работы.

Согласно п. 6. постановления Пленума № 11 участники процесса, желающие осуществлять фотосъемку, киносъемку, видеозапись хода открытого судебного разбирательства, заявляют ходатайство, а лица, не являющиеся участниками судебного процесса, журналисты средств массовой информации обращаются к суду с соответствующей просьбой (заявлением).

Наличие такого ходатайства (просьбы), а также мнение сторон (юридически заинтересованных в исходе дела лиц) отражаются в протоколе судебного заседания.

При отсутствии у сторон (юридически заинтересованных в исходе дела лиц) возражений против осуществления фотосъемки, киносъемки, видеозаписи хода открытого судебного разбирательства суду при разрешении этого вопроса следует учитывать, что такие действия возможны, если они не приведут к нарушению прав и законных интересов участников судебного процесса: на неприкосновенность личной и семейной жизни; чести и достоинства; тайны переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений, содержащих сведения личного характера.

https://www.youtube.com/watch?v=wxpmOFfLz74

В случаях нарушения порядка в судебном заседании лицом, производящим фотосъемку, киносъемку, видеозапись судебного заседания, либо когда указанные действия мешают нормальному ходу судебного разбирательства, председательствующий (суд) вправе ограничить их осуществление по времени или прекратить.

Полагаем важным обратить внимание журналистов, что удовлетворение судом ходатайств о запрете на проведение фотосъемки, киносъемки, видеозаписи судебного заседания не означает, что судебное разбирательство становится закрытым.

Источник: http://www.court.gov.by/ru/justice/press_office/accreditation/eb348da82d6b25f7.html

Дело «Второй Бахчисарайской группы Хизб ут-Тахрир». День девятый – удаление Сервера Мустафаева – Ґрати

Могу ли я попросить суд удалить свидетелей из зала во время приговора?

Суд снимает почти все вопросы свидетелю. «У меня есть право всех здесь перебивать!» – судья Ризван Зубаиров

Мемет Белялов продолжает допрос и спрашивает о деньгах, которые,  как утверждал в своих показаниях свидетель, обвиняемым передавало руководство Хизб ут-Тахрир.

Артыкбаев отвечает, что  в обысках и, соответственно, изъятиях денег не участвовал и ничего сказать не может.

«Может быть есть информация от погранслужбы, что кто-то из обвиняемых перевозил через админграницу деньги?» – спрашивает Белялов, но суд снимает вопрос, как повторяющийся.

«Свидетель действительно давал такие показания с ответом «не помню», я спрашиваю, может быть он вспомнил» – Белялов откровенно смеется над судом, в ответ ему делают очередное замечание.

— На какие средства якобы передавались деньги установлено? – вновь спрашивает Белялов. — Я не помню. Много времени прошло.

— А откуда вообще информация? От секретных свидетелей?

Суд снимает вопрос.

Белялов спрашивает о встречах подсудимых с руководителем пресс-центра Хизб ут-Тахрир в Украине Фазылом Амзаевым – об этом свидетель говорил ранее, но откуда такая информация сказать не смог. Сегодня суд и вовсе отклонил вопрос.

— Как вы определили, что я являюсь руководителем ячейки, а не как остальные подсудимые? — Как я раньше пояснял, вы участвовали как лидер, проводили занятие по изучению идеологии.

—  Данные сухбеты (встречи – Ґ ), которые я якобы проводил, задокументированы?

Суд снимает вопрос.

— Давал ли я кому-либо из подсудимых указания, как членам ячейки?
— К сожалению не помню, не могу сказать.

В зале уже почти вслух смеются забывчивости оперуполномоченного.

Белялов спрашивает о присяге Хизб ут-Тахрир – есть ли информация, что он ее давал, есть ли этому свидетели, когда он ее давал – до 2014 года или после. На все вопросы свидетель отвечает, что  не помнит. «Я лично не видел» – добавляет Артыкбаев.

— Эта информация вообще есть в материалах уголовного дела? — Вот эту информацию я, честно говоря, не помню.

— Каким образом, вы установили при этом членство?

Суд снимает вопрос, хотя Белялов возражает, что в таком формате он еще не задавался.

Мемет Белялов в суде. «Крымская солидарность»

— Установлено ли, что кто-либо из подсудимых выходил из террористических организаций? — Официально, никаких заявлений не поступало.

— Вы вообще выясняли, как происходит процесс выхода из организации
— Проводился комплекс мероприятий. Процедуры выхода не было установлено

— То есть у вас есть информация как человек входит, но нет как выходит?

Суд снимает вопрос.

Белялов пытается узнать, как оперативник определил, что подсудимые участвовали в митингах и конференциях Хизб ут-Тахрир до 2014 года – он этом Артыкбаев говорил, когда утверждал, что они по 10 лет участвовали в партии.

— Вы говорили, что на есть видео с участием кого-то из подсудимых на митинге Хизб ут-Тахрир. Проводили ли вы экспертизу на установление факта присутствия и монтажа? — Экспертизы не проводились.

— А каким образом вы просмотрели видео, если материалы Хизб ут-Тахрир запрещены на территории РФ? Возможно ли что они не относятся к Хизб ут-Тахрир?

Суд снимает вопрос.

Белялов спрашивает о второй части обвинения о попытках насильственного изменения государственного строя (часть 1 статьи 30, статья 278 Уголовного кодекса РФ).

— Какие мои действия были расценены как попытка изменить государственный строй? — Дополнительной информации у меня нет, кроме того что было мною указано, все передавалось, все находится в материалах уголовного дела, – отвечает Артыкбаев. — Если я и остальные подсудимые хотели изменить государственный строй, какие мы должны были занять должности?

— Я не располагаю такой информацией, – оперативник явно не понимает, что у него спрашивают.

Почти все дальнейшие вопросы суд снимает, утверждая, что они повторяются.

Каких военных подсудимые якобы хотели привлечь к деятельности Хизб ут-Тахрир в Крыму и расследовались ли эти связи, установлены ли связи между подсудимыми, как членами ячейки партии – все эти вопросы были судом сняты.

Так же, как и про конфликт бахчисарайских мусульман с Духовным управлением мусульман Крыма, который, по мнению защиты, мог послужить одной из причин появления уголовного дела. Об этом суд тоже задать вопрос н е разрешил и сделал очередное замечание Белялову.

Когда он стал возражать судья Зубаиров его резко прервал: «У меня есть право всех здесь перебивать! Суд предоставляет вам возможность задавать вопросы с учётом того, что два раза разъяснил регламент». «У меня возражение…», – начал Белялов, но суд его не дослушал: «Сейчас задавайте вопросы».

Артыкбаев ранее пояснял, что формально конфликт верующих с местным имамом произошёл из-за курения возле мечети. «Каким образом мы могли быть участниками конфликта, если мы не курим?» – спрашивает Белялов,  но суд и этот вопрос снимает с формулировкой, что он «беспредметный». Все остальные вопросы про конфликт с ДУМК суд тоже снимает.

Источник: https://graty.me/online/delo-vtoroj-bahchisarajskoj-gruppy-hizb-ut-tahrir-den-devyatyj/

Защитник по делу

Могу ли я попросить суд удалить свидетелей из зала во время приговора?

Завтра военная коллегия Верховного суда России начнет рассмотрение апелляционной жалобы на приговор по делу “Чистопольского джамаата”.

Весной этого года Приволжский окружной военный суд приговорил девятерых фигурантов дела к 170 годам лишения свободы.

О позициях защиты и обвинения перед апелляцией, состоянии осужденных и ходе обжалования “Idel.Реалии” рассказала защитник Альмира Жукова.

Осенью 2013 года в Татарстане горели церкви — всего по республике около шести зарегистрированных поджогов церквей с сентября по ноябрь. 17 ноября с разницей в полтора часа загорелась церковь в Чистополе и молельный дом в селе Ленино Новошешминского района.

17 ноября самолёт Boeing 737 авиакомпании “Татарстан”, совершавший рейс по маршруту Москва – Казань, в 19:23 потерпел катастрофу при заходе на посадку в аэропорту Казани.

Все 50 человек, находившиеся на борту самолета (44 пассажира и 6 членов экипажа), погибли, в том числе сын президента Татарстана Ирек Минниханов и глава Управления ФСБ по Республике Татарстан Александр Антонов.

Примерно в то же время у “Камня желаний” в Билярском государственном историко-археологическом и природном музее-заповеднике в Алексеевском районе нашли заложенные бомбы.

16 ноября СМИ сообщили, что злоумышленники запустили взрывные устройства в одно из крупнейших в России нефтяных производств — “Нижнекамскнефтехим”. Три дела о поджогах, дело о ракетах и бомбах объединили в одно производство по статье 205 УК РФ (теракт).

Дело о крушении самолета терактом не признали (хотя первоначально рассматривалась и эта версия).

Это основные эпизоды в деле террористической группировки, которой в 2014 году глава МВД Татарстана Артем Хохорин даст имя — “Чистопольский джамаат”.

Следствие шло почти три года. Осенью 2016-го в Казанском военном гарнизонном суде в открытом режиме началось рассмотрение дела Приволжским окружным военным судом. Однако уже через несколько дней дело закрыли для журналистов и слушателей.

Тогда гособвинитель Андрей Кропотов потребовал у суда удалить из зала представителей СМИ и родственников подсудимых, поскольку одна из свидетелей просила провести допрос в закрытом режиме, опасаясь за свою жизнь.

Этот свидетель — Гульнара Мингалеева, жена убитого во время спецоперации в Чистополе 1 мая 2014 года Раиса Мингалеева.

По версии следствия, именно он — создатель “Чистопольского джамаата” и “Моджахедов Татарстана”, а также организатор убийства руководителя учебного отдела муфтията Валиуллы Якупова и покушения на муфтия Татарстана Илдуса Файзова. Женщина объяснила, что на нее оказывается давление со стороны родственников подсудимых, поэтому она опасается за свою жизнь и жизнь своих детей.

За все время процесса суд успел допросить более 100 свидетелей защиты и большую часть из заявленных свидетелей обвинения (заявлялись 154 человека). Их допрос завершился еще в середине декабря.

Отметим, что многие из них отказывались от своих показаний, данных во время следствия два-три года назад. К весне суд успел опросить и около сотни свидетелей защиты.

Исследование письменных доказательств проходило одновременно с допросом свидетелей, так как процесс изучался по эпизодам.

Весной гособвинение запросило для чистопольцев Рафаэля Зарипова и Марата Сабирова пожизненное заключение, так как, по версии следствия, они, наряду с Раисом Мингалеевым организовали и руководили “джамаатом”. Для остальных обвиняемых прокуратура запросила от 22 до 24 лет строгого режима.

Тройка судей 23 марта приговорила Михаила Мартьянова и Станислава Трофимчика к 16 годам лишения свободы, Рамиля Абитова и Айрата Ситдикова — к 19 годам, Алмаза Галеева и Джаудата Ганеева — к 18 годам, Руслана Гафурова — к 17 годам лишения свободы, Рафаэля Зарипова — к 23 годам, а лидера группировки, по мнению следствия, Марата Сабирова — к 24 годам лишения свободы. Осужденные должны будут отбывать наказание в колонии строгого режима. Отметим, что никто из подсудимых вину в терактах не признал, но Ситдиков и Сабиров признались в незаконной предпринимательской деятельности, а Гафуров — признал обвинения по экстремизму.

Еще 30 марта приговор по делу “Чистопольского джамаата” предварительно обжаловала правозащитник и исполнительный директор общественной организации “За права человека и гражданина” в Башкортостане Альмира Жукова. Позже это сделали и другие адвокаты.

Подробнее о деле “Чистопольского джамаата” читайте в спецпроекте “Idel.Реалии”.

Завтра, 30 августа военная коллегия Верховного суда России начнет рассматривать апелляцию на приговор. “Idel.Реалии” в преддверии суда поговорили с Альмирой Жуковой.

— Что происходило с марта, когда вынесли приговор по “Чистопольскому джамаату”?

Я заметила, что все назначенные адвокаты сидят во всех экстремистских делах в Татарстане

— В марте все закончилось, начали готовить обжалование. Обжаловали приговор абсолютно все подсудимые, один адвокат Борис Маслов и я (остальные адвокаты у осужденных назначенные).

Я заметила, что все назначенные адвокаты сидят во всех экстремистских делах в Татарстане — дежурные адвокаты. Это те адвокаты, которые никогда и не станут их защищать.

— Осужденные много раз во время суда просили позволить им отказаться от адвокатов. Получится ли это сделать во время апелляции?

— Не думаю. У них нет денег на то, чтобы нанять адвокатов для своей защиты, а по этим статьям нельзя защищать самих себя. Просто заявлять будут, но не получится. Да и какая разница, какие именно будут назначенные адвокаты.

— Вы уже успели ознакомиться с позицией обвинения перед апелляцией?

— Да. Там ничего нового и совсем чуть-чуть. Просят оставить приговор в силе. Я думала сначала, что они сами подадут апелляцию и попросят ужесточить срок. Это было бы совсем некрасиво с их стороны.

Есть такие нарушения во время следствия и суда, которые просто не позволят оставить приговор в силе

— Какая позиция у защиты в целом и лично у вас перед апелляцией?

— Есть такие нарушения во время следствия и суда, которые просто не позволят оставить приговор в силе. Если, конечно, будет справедливая и законная коллегия судей. Этот приговор не может устоять. Например, потому, что право на защиту не может быть нарушено.

В нашей ситуации, если внимательно присмотреться, один адвокат защищал сначала одного, потом другого. Причем дела совершенно разные. Один адвокат защищал сначала Мухлисова, потом в суде представлял Сабирова — позиции у них совершенно разные! Закон это запрещает.

Если идти только по букве закона, то все идет к отмене приговора — там нет ни одного довода, ни одного доказательства. Меня настораживает только то, что в Верховном суде России по делам мусульман всегда ставят судью Дербилова, а он обычно придерживается одной практики — поддерживает позицию обвинения. В этот раз тоже поставили его.

https://www.youtube.com/watch?v=p2eneWzUu5M

Мы будем просить полностью исключить обвинение

Только у меня подготовлено 12 ходатайств. Я буду ссылаться на недоказанность. Если обратиться к судебной практике, то дела с таким количеством нарушений всегда возвращаются на доследование. Это должно быть устранено там.

Мы будем просить полностью исключить обвинение. Кроме эпизодов у Джаудата Ганеева (хранение оружия), Марата Сабирова и Айрата Ситдикова (незаконная предпринимательская деятельность). Тут они признали свою вину.

— Осужденные на апелляции будут по видеосвязи?

— Да. На суде буду только я из защитников. Остальные адвокаты тоже, скорее всего, по видеосвязи.

— Как себя чувствуют осужденные? Они сейчас в СИЗО Чистополя?

— Да, там. Они верующие люди. Сегодня я видела Рамиля Абитова, он сказал, что сидит за то, чего он не делал. “Я чувствую себя спокойно. У меня дома четыре стены было, тут четыре стены.

Да, тут я не могу выйти. Это они с нами так поступили, это им неспокойно. Моя совесть перед людьми и Всевышним чиста. Мы надеемся на Аллаха, он нас не бросит, а им теперь никогда спокойно не будет”.

Вот это он мне сказал.

— Какие у них условия?

— Хорошие. В Чистополе никто не жаловался. Относятся неплохо. В камерах они по четыре человека сидят. Книги читают и к делу готовятся.

— Процесс так и останется закрытым?

— В суде, как мне сообщили, планируется открытый процесс. Это радует. Мы пригласили на процесс много известных правозащитников — из “Мемориала”, Московской Хельсинкской группы, из “Совы”, Gulagu.net, из Совета по правам человека. Пригласили журналистов.

— Сколько займет апелляция?

— Не очень долго, думаю. Последнее дело по Хизб ут-Тахрир (запрещенная в России экстремистская организация — ред.) заняло только три часа. Тут дело, конечно, побольше, но не думаю, что много дней будет идти процесс.

Я надеюсь, что дело просто отправят на доследование. За это дело [“Чистопольского джамаата”] обязательно кто-то должен ответить.

— Если суд оставит приговор в силе, какие у вас будут дальнейшие действия?

— Дальше я поеду к Уполномоченному по правам человека Татьяне Москальковой. Я уже несколько раз была у нее, рассказывала о ситуации, обсуждали. С ее юристами встречусь. Только у нее из официальных лиц есть право обжаловать приговор в кассации. Защита тоже обжалует, конечно.

У нас будет еще две кассации. А потом уже Европейский суд по правам человека только.

— Защита еще в 2014 году обращалась в ЕСПЧ по поводу пыток. Как дела с этими жалобами?

— Они приняты к рассмотрению, но пока не рассмотрены. Жаль, что не успеваем, но такие дела обычно пять лет занимает. Сейчас там пять жалоб — по пыткам Сабирова, Ситдикова, Мартьянова, Зарипова и Галеева.

Подписывайтесь на наш канал в Telegram. Мы говорим о том, о чем другие вынуждены молчать.

Источник: https://www.idelreal.org/a/28702881.html

Ленинский районный суд Краснодара признал виновным адвоката Михаила Беньяша в применении насилия к представителям власти (часть 1 статьи 318 Уголовного кодекса России). Он приговорен к штрафу в 60 тысяч рублей, но должен заплатить 30 тысяч –​ суд сделал скидку на то, что адвокат некоторое время провел в СИЗО.

По версии следствия, Михаил Беньяш избил и покусал двух полицейских, сопротивляясь задержанию в сентябре 2018 года перед митингом против пенсионной реформы. Прокурор Андрей Томчак запросил для Михаила Беньяша в качестве наказания штраф в 40 тысяч рублей без лишения свободы. Защита утверждала, что адвокат ни к кому насилия не применял, а полицейские незаконно задержали его и избили.

– Что мне эта подачка от суда в виде десяти тысяч? Прокурор просил сорок, а судья назначила тридцать, вот радость. Вопрос же был не в том, назначат ли мне срок или штраф, – сказал Михаил Беньяш после оглашения приговора. – Вопрос был в том, могут ли полицейские безнаказанно бить адвокатов за то, что те выполняют свою работу. По итогам этого суда получается, что могут.

https://www.youtube.com/watch?v=I8tVlvus_TI

В зале суда

9 сентября 2018 года перед митингом против пенсионной реформы адвоката остановили оперуполномоченные Дмитрий Юрченко и Егор Долгов. По словам Беньяша, они не представились, силой затолкали его в автомобиль и избили, сначала в машине, потом в УМВД. Дальше – арест на 14 суток за “неповиновение законным требованиям сотрудника полиции”.

История могла закончиться на выходе из спецприемника, но за это время судмедэксперт успел обнаружить на телах полицейских Юрченко и Долгова кровоподтеки и следы от укусов. После освобождения адвоката снова задержали – за “применение насилия в отношении представителя власти”. Михаил Беньяш провел в СИЗО 25 дней и вышел под залог в 600 тысяч рублей.

А в январе 2019 года началась эпопея с судебным процессом, который длился почти год.

Оглашение приговора назначили на 8 октября, но за полтора часа до начала заседание отодвинули на неопределенный срок. Постоянные слушатели выдвигали предположения, что судья готовит оправдательный приговор, и для его согласования требуется больше времени, но ошиблись.

Оглашение приговора

Наконец, оглашение назначили на 11 октября, в этот день тесный зал Ленинского районного суда был полон. Судья Диана Беляк зачитывала материалы дела почти два часа. Обвиняемый адвокат Михаил Беньяш слушал ее с закрытыми глазами и качал головой, а потом повернулся к суду спиной. Пострадавшие полицейские Юрченко и Долгов не пришли на заседание.

Травмы, которые не видел врач

Судья Диана Беляк зачитала из обвинительного заключения, как Беньяш сопротивлялся задержанию и “применил в отношении Юрченко Д.Д.

насилие в виде нанесения не менее трёх ударов в область лица, не менее трех ударов в голову, не менее одного удара в область левой руки, а также не менее трёх ударов в область грудной клетки”, а “в отношении Долгова Е.Д.

насилие в виде не менее двух укусов зубами в область правого предплечья, в область левого плеча, а также захвата руками чем причинил Долгову физическую боль и телесные повреждения”.

Однако сторона защиты выяснила, что в медицинских картах не указаны укусы у Долгова и травма головы у Юрченко. Травматолог Назир Хапсироков, который первым осматривал оперуполномоченных в тот день, подтвердил, что ни следов укусов, ни ударов в голову не было.

Рисунок Дмитрия Юрченко. Травмы

В медкарте Дмитрия Юрченко записана только травма левого плеча.

– Если бы Юрченко жаловался на боли в голове, на лице, вы бы отразили это в карте? – спрашивал Беньяш на допросе.

– Да. Если её нет в карте, значит, он её не озвучил, – ответил врач.

В карте Егора Долгова значатся травмы верхних конечностей. По разъяснению врача, это синяки на руках от кончиков пальцев до плеч.

– А часто вы сталкиваетесь с укусами у пациентов? – спросил Беньяш.

– Да.

– Если бы у пациента были укусы, вы бы их записали?

Мы все-таки доказали, что я не кусал и не бил оперов

Хапсироков ответил, что если в его карте укусов нет, значит, их и не было. Несмотря на показания врача и данные медкарт, прокурор оставил эти травмы в обвинительном заключении. Судья Диана Беляк сочла, что показания Хапсирокова не опровергают наличие укусов и ударов по голове.

В своем последнем слове Михаил Беньяш говорил, стоя перед судьей Беляк: “Знаете, что чаще всего замечают сторонние наблюдатели за процессом? Больше всего их удивляет не то, что мы все-таки доказали, что я не кусал и не бил оперов. Это и так было очевидно всем, даже гособвинителю. Людей восхищает то, что обычный врач Хапсироков, абсолютно непричастный к делу, нашел смелость прийти в суд и спокойно сказать правду. Меня, честно говоря, это восхищает тоже”.

Беньяш уверен, что Юрченко и Долгов сами нанесли себе повреждения между осмотром у травматолога и осмотром у судмедэксперта.

– Сначала они просто не определились со своей ложью, – сказал адвокат. – Они приехали к травматологу и показали синяки на руках. Эти синяки можно получить при задержании любого мужчины. Я и не скрываю, что оттягивал руку Юрченко от своего горла, когда он на меня напал. Я защищал свою жизнь.

Свидетели, которых не было

По версии Михаила Беньяша, когда его привезли во двор отделения полиции, Юрченко и Долгов вытащили его из машины и бросили на асфальт.

Дмитрий Долгов в показаниях говорил обратное: “Когда мы вывели его из салона автомобиля и начали закрывать дверь, он начал биться головой о дверь.

Также ударил по задней левой двери своей ногой, причинив повреждения покрасочного покрытия автомобиля, после чего мы положили его на асфальт, в положении “лежа на животе” и применили специальные средства “наручники”, после чего Беньяш лежа стал биться головой об асфальт”.

У всего происходящего были десятки свидетелей, почти все – сослуживцы Долгова и Юрченко. Во время допросов эти свидетели массово забывали детали произошедшего и на вопросы защиты то и дело отвечали: “Не помню”.

Например, у оперуполномоченного Максима Даниленко 31 раз прозвучал ответ “не помню”, у начальника уголовного розыска Сергея Сахно – 21 раз.

Однако все эти свидетели не забыли повторить в своих показаниях едва ли не слово в слово, что “Долгов и Юрченко действовали в отношении Михаила Беньяша аккуратно, не причиняя ему каких-либо увечий или повреждений”.

То же самое рассказали на суде два сотрудника окружных администраций Краснодара – Максим Борисов и Дмитрий Больбат.

По их версиям, в 13:40 они оба курили во внутреннем дворе отделения полиции и видели, как двое полицейских в штатском доставили Беньяша, который “вел себя неадекватно и агрессивно”.

Госслужащие тоже не забыли уточнить, что Юрченко и Долгов аккуратно укладывали Беньяша на асфальт и не причиняли ему никаких увечий.

https://www.youtube.com/watch?v=J3vnJ5Ek4l4

Административный протокол с показаниями Борисова

В ходе суда выяснилось, что Борисов и Больбат никак не могли увидеть, что происходило в отделении полиции, – потому что их там не было. Они находились у кинотеатра “Аврора”, где шла акция против пенсионной реформы.

Оба сотрудника администрации давали показания против участников акции, на основании их слов судили, штрафовали и арестовывали протестующих.

– Мы даже видеозаписи акции у “Авроры” исследовали, – говорил Беньяш на суде. – Мы вытащили метаданные, которые показали время съемки. На этих видео был Больбат, хотя он и заявил, что это человек, который просто похож на него.

Во время оглашения приговора судья зачитала и показания сотрудников администрации, но заметила, что суд отнесся к этим показаниям критически. Показания других свидетелей обвинения, несмотря на их забывчивость, не вызвали у суда сомнений.

– Оснований для признания этих доказательств недопустимыми не имеется, – сказала судья Диана Беляк. – Эти доказательства достаточны для получения решения, сомнений не вызывают и доказывают вину подсудимого в полном объеме.

Понятые, которых не было

Во время судебного процесса исследовали, в том числе, протокол об административном нарушении, из-за которого адвоката задержали на 14 суток. Якобы Беньяш призывал людей участвовать в несогласованной акции. Именно это административное дело стало основой для уголовного.

Если верить протоколу, понятыми во время задержания Михаила Беньяша были Елена Уварова и Светлана Пилипенко. Однако с ними повторилась та же история, что и со свидетелями, – понятые находились в это время в другом месте. Сторона защиты предоставила суду семь материалов административных дел, в которых Уварова и Пилипенко говорят, что в этот день в 14:00 они были у кинотеатра “Аврора”.

Самое наглое и дерзкое полицейское насилие в отношение адвоката будет легализовано

Это не все несостыковки в деле со стороны обвинения. Вызывает вопросы и то, что показания Юрченко и Долгова против адвоката повторяются слово в слово, вплоть до опечаток. Странно и то, что потерпевшие знали номер уголовного дела, которое возбудят на адвоката, за неделю до того, как его действительно возбудили. Они указали его в своих заявлениях следователю.

Несмотря на раскрытые защитой неувязки, прокурор заявил: “Утверждаю, что все было так, как написано в обвинении. Подсудимый и его защитники лучше подготовились и обладали лучшей речью, однако факты опровергают их позицию”.

– Думаю, ни у кого нет сомнений, что для полицейских, которые избили и оболгали меня, я как адвокат представлял мало интереса, – ответил Михаил Беньяш в своем последнем слове. – Ровно то же самое они проделают с любым другим профессиональным защитником, был бы приказ. Я сказал “проделают”. Верно. Если мы их не остановим и не скажем “нет!”.

Нас не устраивает компромисс. Обвинительный приговор по такому возмутительному делу не просто лишает отдельного адвоката статуса, но и наглядно демонстрирует всей адвокатуре России, что даже самое наглое и дерзкое полицейское насилие в отношение адвоката будет легализовано.

А значит, статус адвоката стоит не дороже, чем картонка, из которой изготовлены наши удостоверения.

Судья Диана Беляк во время оглашения приговора заявила, что суд критически оценивает позицию Михаила Беньяша, что именно он пострадавший в этом деле.

Суд счел сомнительными показания журналистки Ирины Бархатовой, которая была с Беньяшем во время задержания.

Бархатова подтвердила на суде, что полицейские Юрченко и Долгов были без формы, не представились, насильно посадили в машину и адвоката, и ее саму. Она стала и свидетелем избиения Михаила Беньяша.

Все, что я увидел сегодня, вызывает только брезгливость

– Суд критически оценивает показания Бархатовой, поскольку она давно знакома с подсудимым, – заявила судья Диана Беляк. – Суд оценивает ее показания, как желание увести подсудимого от уголовной ответственности.

Михаил Беньяш на это только снова покачал головой.

– С таким уровнем анализа доказательств… Да не было никакого анализа, – сказал адвокат после суда. – То, что я и Бархатова знакомы, потому что я был адвокатом Ирины, вызывает у суда сомнения.

А то, что свидетели обвинения все сплошь знакомы, это ничего. То, что у Юрченко и Долгова показания одинаковые вплоть до опечаток, сомнений не вызывает. Как теперь об этом серьезно говорить? Очередное торжество лжи. Такой бред.

Все, что я увидел сегодня, вызывает только брезгливость.

Михаил Беньяш во время оглашения приговора

– Вам понятен приговор суда? – спросила Диана Беляк в конце заседания и подняла взгляд от бумаг. Зал молча смотрел на нее в ответ, тихо щелкали затворы камер.

– Вы шутите, Ваша честь? – спросил Михаил Беньяш.

Адвокаты защиты планируют оспорить решение суда.

Источник: https://www.svoboda.org/a/30204102.html

«Московское дело». Суд над Владимиром Емельяновым. День второй

Могу ли я попросить суд удалить свидетелей из зала во время приговора?

Владимир Емельянов. Дмитрий Духанин / Коммерсант

11:46

​Первое судебное заседание по делу Владимира Емельянова началось с часовым опозданием, поначалу для всех присутствующих — около пятидесяти человек — не хватило места, однако потом под процесс выделили другой кабинет, в котором все уместились. 

Прокурор Журавлева зачитала обвинительное заключение, затем адвокаты Григорий Червонный и Светлана Байтурина из «Агоры» подали несколько ходатайств, в которых указывали на процессуальные нестыковки: например, отмечали, что бронежилет относится к спецсредствам, а не к форменному обмундированию, как указано в материалах следствия.

Защитники просили вернуть дело в прокуратуру, освободить Емельянова из-под стражи, поскольку он живет с пожилыми бабушкой и прабабушкой, или хотя бы дать ему возможность сидеть не в аквариуме, а на скамейке рядом с адвокатами.

Судья Татьяна Шанина объявила полуторачасовой перерыв, который на самом деле длился три с половиной часа. Вернувшись в зал, она отказала защите во всех ходатайствах и объявила еще один перерыв, на полчаса, но он длился час. Когда по возобновлении заседания один из слушателей возмутился этим обстоятельством, его выгнали.

Адвокаты затем указывали, что в момент, когда Емельянов тянул потерпевшего Максима Косова за бронежилет, то же самое делал коллега бойца Нацгвардии — это видно на видеозаписи, опубликованной вскоре после задержания молодого человека. Сам потерпевший во время допроса признавал, что не видел, кто именно тянул его за бронежилет, он уточнял, что не имеет претензий к Емельянову, и что не хочет, чтобы того строго наказали в случае признания виновным.

Следующим выступил свидетель Олег Антонов, сотрудник службы 2-го оперативного полка ГУ МВД по Москве, который сказал, что в день акции 27 июля он фиксировал происходящее на камеру. Он уверял, что помнил, как именно Емельянов тянул Косова за бронежилет, но не запомнил, тянул ли кто-то еще нацгвардейца, и бил ли его коллега дубинками протестующих.

Неожиданно после исследования письменных материалов заседание завершилось, хотя в суд приехали четверо свидетелей защиты, один из них — из Красноярска. Судья Шанина объяснила, что в зале выключилась система аудиопротоколирования.

11:52

У зала суда собралось около 30 слушателей, их начали пускать в зал с более чем полуторачасовым опозданием. В это время возле здания Мещанского суда стоит активист с одиночным пикетом в поддержку Владимира Емельянова.

Перед началом заседания в зал пытается попасть какой-то мужчина по другому делу, ему надо передать секретарю доверенность, но его не пускают. Он возмущается и спрашивает, кто «отвечает за законность», собравшиеся смеются, мужчина жалуется, что ничего не понимает.

https://www.youtube.com/watch?v=FBPQCqTWJBQ

Слушателям приходится еще около 15 минут ждать судью, прежде чем заседание наконец начнется.

11:55

​Судья объявляет о продолжении заседания, и что сегодня не пришел потерпевший; стороны не против продолжать без него, но адвокат Червонный просит перерыв на 5-10 минут, потому что ему не давали поговорить с подзащитным.

Судья разрешает, и Червонный просит заставить конвойных открыть аквариум. Судья не разрешает, тогда адвокат просит вывести всех из зала, чтобы поговорить с Емельяновым конфиденциально.

Слушателей выводят и через 5 минут заводят обратно.

12:10

Продолжается судебное разбирательство, все согласны на проведение заседания без участия потерпевшего. Судья Татьяна Шанина говорит, что сейчас будет исследоваться содержимое дисков из материалов дела. Она несколько минут молчит, потом говорит: «Невозможно вскрыть, не разрезав», и вскрывает конверты с дисками при помощи ножниц, которые ей приносит секретарь.

Перед просмотром адвокат Светлана Байтурина заранее просит сделать паузы в определенных моментах и говорит, что это нужно для подтверждения позиции защиты — судья соглашается.

На первой записи видно, что оператор идет с силовиками вдоль «Детского мира» по Рождественке к Театральному проезду, параллельно им двигаются протестующие. Периодически слышны аплодисменты, в кадре видны перемещения людей, кто-то поет «Таких не берут в космонавты…

», как вдруг силовики начинают бить людей, виден эпизод с участницей акции Ингой Кудрачевой, в полицейских метают мусорный бак, мужчина, которому заломили руку, кричит: «Помогите мне!», на секунду в кадр попадает Емельянов — заметна его яркая малииновая футболка, слышится лай и скулеж собак.

Запись заканчивается сценой задержания молодого человека Кудрачевой, которого силовики несут в автозак, девушка бежит за ними следом.

Источник: https://zona.media/online/2019/12/04/emelyanov2

Консультант закона
Добавить комментарий