Могут ли свидетели отказаться от ранее данных показаний, если на них оказывалось давление?

Дело «Джамаата»: «На меня оказывали сильное физическое и моральное давление оперативники!»

Могут ли свидетели отказаться от ранее данных показаний, если на них оказывалось давление?

О чем один из подсудимых писал письмо генпрокурору Юрию Чайке. Часть 4-я

На допросе свидетелей по делу «Чистопольского джамаата» один из ранее осужденных свидетелей, сам того не желая, вызвал на словесную дуэль оперуполномоченного, которого обвинил в физическом и моральном давлении. Как узнал корреспондент «БИЗНЕС Online», сегодня суд проведет своеобразную «очную ставку» с целью выяснить, кто из них говорит правду.

архив «БИЗНЕС Online»

«ЗАСЛУГИ» «ДЖАМААТА»: ВЕРСИЯ СЛЕДСТВИЯ

В Казанском окружном военном суде накануне продолжилось рассмотрение одного из самых громких судебных процессов республики — дела «Чистопольского джамаата».

8 подсудимых — Марат Сабиров, Рафаэль Зарипов, Айрат Ситдиков, Алмаз Галеев, Михаил Мартьянов, Руслан Гафуров, Джаудат Ганеев и Рамиль Абитов, а также Станислав Трофимчик, участвующий в заседаниях заочно, — третий день подряд выслушивали допрос свидетелей гособвинения.

По версии следствия, эта группа людей в 2012 году подорвала машину муфтия Татарстана Илдуса Файзова, а затем расстреляла его заместителя Валиуллу Якупова.

Через несколько месяцев в социальных сетях появилась серия устрашающих видеороликов, на которых ответственность за теракт на себя взяла группировка «Чистопольский джамаат» в лице ее предводителя и идейного лидера Раиса Мингалеева.

Самопровозглашенный «амир моджахедов Татарстана» до процесса не дожил — был застрелен силовиками в 2014 году во время одной из спецопераций.

Участникам «Чистопольского джамаата» также приписывают обстрел «Нижнекамскнефтехима», поджог нескольких православных церквей. В сумме группе предъявлены обвинения по статьям «Терроризм», «Преступное сообщество».

Также членов группы обвиняют в краже, незаконном сбыте, хранении оружия и незаконной предпринимательской деятельности. За плечами у некоторых из них — участие в бандитских группировках, большинство имеют судимости.

Сторону государственного обвинения по данному резонансному делу поддерживает прокурор республики Илдус Нафиков. К слову, в местах отбытия наказания по делу «Чистопольского джамаата» уже находятся 13 человек, заключивших досудебное соглашение со следователями.

ЗАЯВЛЕНИЯ СВИДЕТЕЛЯ О ДАВЛЕНИИ СЛЕДСТВИЯ НЕ ПРОШЛИ ПРОВЕРКУ

Из выступлений 8 свидетелей обвинения, допрошенных в зале суда, больше всех выделялась речь уроженца Чистопольского района Ильнура Саттарова.

Приглашен он был для того, чтобы дать разъяснения по нескольким эпизодам. Например, о призывах к радикальным действиям и незаконном хранении оружия.

Сам Саттаров в 2014 году был осужден по данной статье и освободился лишь в феврале этого года.

Молодой человек в клетчатой рубашке и очках сразу признался, что знаком с большинством из подсудимых. Вслед за этим он, как и многие свидетели до него, отказался от собственных показаний, данных во время следственных действий.

Прокурор Юрий Маданов воспользовался протоколом допроса по делу самого Саттарова, где тот четко указывает — и призывы к срыву государственного строя были, и оружие (обрез) молодые люди возили с собой, а сам Саттаров знает, где оно лежит.

В протоколах допроса указаны конкретные фамилии тех, кто отвечал за поджоги церквей. В их числе Мартьянов.

«На меня оказывали сильное физическое и моральное давление оперативники!» — заявил на это Саттаров.

Выступавшие на предыдущих заседаниях свидетели обвинения действовали осторожнее — признавались, что подписывали протоколы не читая или вообще впервые слышат зачитанное прокурором.

По словам же Саттарова, ему пришлось самоотверженно взять вину за хранение оружия на себя под давлением следователей. На вопрос судьи, почему он не рассказал о давлении на итоговом заседании суда, свидетель ответить затруднился.

Правда, чуть позже он заметил, что жаловался, писал письма — в том числе генпрокурору РФ Юрию Чайке, но противоправные действия так и не были выявлены. Апелляции, по словам Саттарова, также были отклонены.

Но когда суд напомнил, что приговор в отношении Саттарова выносился в особом порядке и в числе жалоб не было указано ничего о физическом или моральном давлении, молодой человек снова не нашел что сказать в свое оправдание.

«ДОПРОСЫ БЫЛИ, НО ВСЕ НЕ ТАК ПРОИСХОДИЛО»

После перерыва Саттаров продолжил отказываться от данных в ходе следственных действий показаний. На замечание прокурора о том, что некоторые допросы велись с записью на видеокамеру, молодой человек ответил, что ему просто подсовывали лист с нужными следствию показаниями.

— Вы подтверждаете эти слова? — спросил гособвинитель, зачитав другой протокол допроса.

— Допросы были, да… Но все не так происходило, — ответил, замявшись, Саттаров.

— То есть показания были вынужденными?

— Да.

— Кто вынудил?

— Сотрудники…

— По фамилии можете кого-то назвать?

— Федотова только…

Юрий Федотов, как пояснил свидетель, оказался именно тем сотрудником правоохранительных органов, который 24 октября этого года вручил свидетелю повестку в суд.

Какое отношение Федотов имел к допросам двухлетней давности, осталось тайной, если только его фамилия просто не пришла первой на ум Саттарову.

Впрочем, суд все равно заинтересовался личностью чистопольского оперативника, потому как Саттаров буквально обвинил того в угрозах, дескать, Федотов посоветовал не отказываться от данных ранее показаний, иначе будет плохо и ему, и его семье — супруге и двум малолетним детям.

https://www.youtube.com/watch?v=Sw2cr06VHFU

По решению суда сегодня эта интрига разрешится — оперативника Федотова вызовут в суд для дачи показаний. Картину «очной ставки» дополнит допрос самого Саттарова.

ЗАЩИТА ПОДСУДИМЫХ ЗАИНТЕРЕСОВАЛАСЬ ОЧАГОМ ВОЗГОРАНИЯ И СУДЬБОЙ ИКОН

Оставшиеся свидетели рассказывали об эпизодах с поджогом церкви в Чистопольском районе и молельного дома в Новошешминском.

Двое молодых людей из Чистополя изложили идентичные рассказы о том, как заметили на въезде в город горящую церковь. Среди прочего они рассказали о сложенных под крыльцом дровах, как для розжига костра.

А сотрудники МЧС и жители села Ленино в Новошешминском районе припомнили, при каких обстоятельствах узнали о том, что горит местный молельный дом.

Тем временем адвокатов и подсудимых интересовало всего несколько вопросов: где располагались очаги воспламенения, сколь сильно обгорело здание и что случилось с иконами. Все свидетели в полном объеме подтвердили данные ранее показания.

Источник: https://www.business-gazeta.ru/article/326768

Гражданский хирург поставил диагноз армии

Могут ли свидетели отказаться от ранее данных показаний, если на них оказывалось давление?

Вчера в Челябинском гарнизонном суде на слушаниях по делу младшего сержанта Александра Сивякова, обвиняемого в издевательствах над рядовым Андреем Сычевым, прокуратура отозвала сразу девятерых своих свидетелей.

Если бы они, как и другие свидетели ранее, заявили о давлении со стороны следствия, это могло окончательно развалить версию обвинения.

Но показания гражданского врача, из которых следовало, что рядового Сычева не только били, но и насиловали, обесценили усилия военного ведомства по дискредитации следствия.

Гособвинитель Денис Сомов в начале заседания ходатайствовал об отзыве девятерых свидетелей обвинения. “Мы считаем нецелесообразным допрашивать их, так как показания этих свидетелей не относятся к событиям новогодней ночи”,— заявил он.

Речь шла об издевательствах над рядовым Андреем Сычевым в ночь на 1 января.

Представители защиты протестовали: “Свидетели были сослуживцами Александра Сивякова и Андрея Сычева и могут рассказать о других эпизодах, по которым проходит подсудимый”,— заявил адвокат Александр Петров. Но суд согласился с доводами обвинения, удовлетворив ходатайство.

“Мы предполагаем, что у гособвинения нет уверенности в том, что свидетели в суде не откажутся, как это уже происходило, от собственных показаний, которые они давали на предварительном следствии”,— сказал адвокат обвиняемого Александр Петров.

Тактика обвинения на процессе по делу сержанта Сивякова изменилась после того, как на происходящее в Челябинском гарнизонном суде обратил внимание генпрокурор Юрий Чайка.

Он поручил новому главному военному прокурору Сергею Фридинскому разобраться в ситуации, которая сложилась после того, как свидетели обвинения один за другим отказались от показаний, заявив, что на них оказывалось давление со стороны сотрудников военной прокуратуры.

Предыдущий военный прокурор Александр Савенков систематически критиковал руководство военного ведомства за неспособность справиться с ростом преступности в армии. А на примере дела Сычева прокуроры показывали, что руководство Минобороны не в состоянии бороться с неуставными отношениями.

В свою очередь, подчиненные Сергея Иванова стремились доказать, что над рядовым Сычевым никто не издевался, болезнь ног была следствием давней болезни, а скандал был раздут исключительно ради политической дискредитации министра обороны.

Сразу несколько солдат-свидетелей на суде заявили, что к ним в часть приезжал некий генерал, который требовал от них отказаться от данных на предварительном следствии показаний об издевательствах над рядовым Сычевым. Кроме того мать Андрея Сычева заявляла, что ей предлагали деньги в обмен на отказ от показаний, данных ранее ее сыном.

https://www.youtube.com/watch?v=LumICKsqEro

Отказ еще нескольких свидетелей-солдат от дачи показаний против обвиняемого Сивякова и их слова о физическом давлении со стороны следователей могли окончательно подорвать позицию военной прокуратуры. Однако показания, данные вчера не заинтересованным в политическом конфликте гражданским свидетелем лишний раз подтвердили, что в части Андрея Сычева действительно был “беспредел”.

Отстранив девятерых свидетелей обвинения, суд сначала заслушал военного врача, лечившего рядового Сычева в Челябинском военном госпитале.

Начальник хирургического отделения Михаил Логиновских сказал, что в госпитале рядовому Сычеву был поставлен диагноз “восходящий тромбофлебит левой голени”. “Следов физического насилия не было. Никаких ссадин, синяков мы не видели”,— заявил свидетель.

Но, по его словам, после традиционного лечения “положительной динамики не наблюдалось”, и больного перевели в городскую больницу скорой помощи.

Однако хирург городской больницы Ренат Талипов рассказал, что диагноз “восходящий тромбофлебит левой голени”, поставленный в госпитале, не подтвердился. Господин Талипов считает, что речь шла о “синдроме позиционного сдавливания” и “сухой гангрене”.

“Когда было принято решение об ампутации, я пришел с ним (Андреем Сычевым.

Ъ) поговорить, объяснил ему, что будет проведена ампутация, что он станет инвалидом и будет демобилизован, поэтому нечего бояться и надо пояснить, как все произошло”,— сказал врач.

Рядовой Сычев рассказал хирургу, что в казарме его били сапогами по левой стопе и голени, но Ренат Талипов усомнился, что удары могли повлечь столь серьезные последствия. “Тогда Сычев сказал, что сидел на табуретке четыре часа.

Заболевание не могло возникнуть от сидения на стуле, я сам сижу по нескольку часов, и синдрома не появляется. Я подумал, что 'сидеть на табуретке' что-то значит на армейском сленге,— пояснил господин Талипов.

— При осмотре больного на левой голени были обнаружены гематомы, кровоподтеки — на верхней трети правого бедра. И были зафиксированы трещины и разрывы ануса размером от трех до четырех миллиметров”.

Каким образом рядовой Сычев получил упомянутые последними повреждения, свидетель не уточнил, но заметил, что ни в медсанчасти, ни в военном госпитале их “не заметили”.

В свою очередь, адвокат сержанта Сивякова Елена Устинович считает, что диагноз “гангрена” был поставлен рядовому Сычеву ошибочно: “У нас есть основания утверждать, что при правильном лечении возможно было избежать ампутации правой ноги и половых органов, а также провести менее травматичную ампутацию левой ноги”.

ОЛЕСЯ Ъ-РАТОШНЮК, Челябинск

Источник: https://www.kommersant.ru/doc/690058

Отказ от дачи показаний: к чему он может привести

Могут ли свидетели отказаться от ранее данных показаний, если на них оказывалось давление?

  • «Если хотите отказаться от показаний – ссылайтесь на статью 51 Конституции РФ». Путем анализа ст.

    51 Конституции РФ можно сделать вывод, что в указанной статье речь идет о праве гражданина на отказ от дачи показаний только в части признания им своей вины в инкриминируемом преступлении или в части изобличения его близких.

    Следовательно, лицо вправе не сообщать лишьте сведения, сообщение которых может повлечь привлечение его к ответственности, либо привлечение к ответственности его близких родственников, , а не хранить общее молчание.

    К чему же ведет отказ допрашиваемого от дачи показаний со ссылкой на ст.51 Конституции РФ? Фактически гражданин дает понять, что он или его близкие совершили то или иное преступление, но говорить о нем он не желает. Поэтому опытные уголовные адвокаты советуют не ссылаться в протоколах допросов на указанную статью: на практике это может трактоваться как косвенное признание своей вины.

    Можете отказаться от дачи показаний, но сослаться на п.2 ч. 4 ст. 46 и п. 3 ч. 4 ст. 47 УПК РФ: эти положения закрепляют право подозреваемого и обвиняемого ничего не сообщать следствию относительно имеющихся в отношении них подозрений или обвинений. Тогда такой отказ будет воспринят правильно, а не как косвенное признание своей вины.

    При этом стоит быть готовыми к тому, что следователь или дознаватель будут настаивать на том, чтобы Вы объяснили свой отказ, сославшись на ст.

    51 Конституции РФ; в этом случае можно напомнить следователю, что показания даёте Вы, пользуясь предоставленными Вам законом правами, при этом Вы, не являясь юристом, не обязаны знать номера статей законов.

  • «Отказаться от дачи показаний могут любые допрашиваемые лица».

    Конечно, это касается не всех: так, например, свидетели и потерпевшие показания давать обязаны, а за отказ от дачи показаний этих лиц можно привлечь к уголовной ответственности по ст. 308 УК РФ. Однако здесь действует оговорка: субъекту не грозит данная статья, если он отказывается свидетельствовать против самого себя или своих близких.

    Таким образом, свидетель и потерпевший при даче показаний могут пользоваться ст. 51 Конституции РФ только в отношении тех сведений, которые могут повлечь привлечение их к уголовной ответственности.

    К примеру, отказ свидетеля или потерпевшего от дачи показаний относительно фамилии, имени и отчества, иных персональных данных, также отказ дать показания относительно обстоятельств совершённого преступления другим лицом, не являющимся близким родственником допрашиваемого, повлечёт привлечение его к уголовной ответственности по ст. 308 УК РФ.

    С другой стороны, если свидетель все же пожелает давать показания, ему следует быть особенно внимательным: нередки случаи, когда в последующем его статус меняется на подозреваемого или обвиняемого.

    Такая «уловка» ранее часто использовалась следователями, чтобы получить от граждан нужную информацию для дальнейшего ведения расследования.

    Между тем Конституционный Суд РФ разъяснил, что независимо от формального статуса участника процесса, в случае привлечения лица к уголовной ответственности впоследствии, он вправе отказаться от дачи показаний, за что его к ответственности по ст. 308 УК РФ привлечь нельзя.

  • «Отказ от показаний усложнит работу следствия и позволит оказаться подозреваемому (обвиняемому) в более выигрышном положении».

    В данном случае все зависит от ситуации.

    Отказ от дачи показаний можно использовать, если подозреваемый или обвиняемый не успел тщательно продумать стратегию защиты, сомневается насчет того, может ли ему навредить та или иная информация, не знает, какие доказательства собраны следствием против него Между тем, отказ от дачи показаний лицом, привлекаемым к уголовной ответственности, это по существу и отказ от своей защиты, отказ от опровержения обвинения или подозрения и отказ от предоставления своей версии событий.

    Для следственных органов же отказ от дачи показаний – это, скорее плюс, поскольку если показаний нет, то и опровергать изложенные в них фактыне нужно, да и сама позиция защиты в деле отсутствуют. А это, в свою очередь, позволяет направлять ход следствия в обвинительное русло. Однако это утверждение справедливо, если других доказательств в деле достаточно.

    К примеру, представим ситуацию, в которой в отношении Вас подано заявление о совершении преступления, например, об умышленном причинении телесных повреждений. После получения заявления, сотрудник полиции вызовет Вас для получения объяснения.

    Если Вы откажетесь от дачи объяснений, то при наличии объяснений заявителя и справки о тяжести телесных повреждений в отношении Вас наверняка будет решаться вопрос о возбуждении уголовного дела, и решён он будет положительно.

    Однако, если бы Вы в подобной ситуации дали объяснение о своей непричастности, например, сообщили о наличии алиби, то, возможно, дело в отношении Вас бы даже не возбудили.

    Поэтому, советуем во всех случаях, когда Вы не совершали противоправных деяний, дать показания, хотя бы коротко. 

    Статьей 51 Конституции РФ следует пользоваться лишь в случаях, когда:

    • Вы понимаете, что привлечение Вас к ответственности не беспочвенно и имеет основания;
    • Когда нет определенности в позиции по делу (например, Вы не определились, стоит ли признавать вину, чтобы нацелиться на смягчение наказания, либо следует побороться за оправдательный приговор);
    • Когда Вы не доверяете следствию и нацелены на то, чтобы воспользоваться своими правами и опровергнуть обвинение в стадии судебного рассмотрения уголовного дела (данное основание наиболее актуально по общественно-значимым уголовным делам, в которых затронуты интересы государства, политических или финансовых элит).
    • Вы не хотите, чтобы Ваша позиция и версия событий стали известны до судебного рассмотрения дела, чтобы следствие не дополнило материалы дела доказательствами, опровергающими Вашу позицию (в подобной ситуации следует всегда учитывать риск возвращения уголовного дела судом прокурору на основании ст. 238 УПК РФ).
  • «Нанимать адвоката, чтобы отказаться от дачи показаний, не нужно».

    Даже если вы собрались молчать на допросе, это не значит, что защитник не нужен. Уголовный адвокат может разъяснить подозреваемому или обвиняемому его права, поможет выяснить, целесообразно ли в конкретном случае хранить молчание, проверит правильность составления протокола допроса и проследит за тем, чтобы на его доверителя не оказывалось ни психологическое, ни физическое давление.

    Помните, что даже свидетель может явиться к следователю с адвокатом – никто не может лишить его этого права.

    Следует также учитывать, что на стадии так называемой доследственной проверки и на стадии предварительного расследования, особенно по уголовным делам в сфере экономики, оперативных сотрудников и следователей не редко не устраивает отказ опрашиваемого или допрашиваемого от дачи объяснений или показаний.

    В этих случаях на Вас могут оказать давление в целях получить нужные сведения, используются угрозы привлечением к уголовной ответственности или применением мер процессуального принуждения (задержанием, заключением под стражу).

    Довольно популярным способом ведения допроса при отказе допрашиваемого от дачи показаний является постановка следователем вопросов даже после отказа отвечать; в подобных в протокол после отказа от дачи показаний все равно заносятся вопросы следователя. При этом следует не теряться и после каждого вопроса повторять одну фразу: «От дачи показаний отказываюсь». Ценность подобного протокола допроса для защиты велика, так как через поставленные следствием вопросы можно узнать ход расследования, те обстоятельства, которые интересуют следствие.

  • Источник: https://www.advo24.ru/publication/otkaz-ot-dachi-pokazaniy-k-kakim-posledstviyam-on-privedet.html

    «Я говорил „нет“, следователь писал „да“

    Могут ли свидетели отказаться от ранее данных показаний, если на них оказывалось давление?

    В Пензенском областном суде 5 июня прошло двенадцатое заседание по делу о террористическом сообществе «Сеть»*. На нем судьи Приволжского окружного военного суда, адвокаты и гособвинитель допросили трех свидетелей обвинения — Анатолия Уварова, Максима Симакова и Антона Шульгина. Что они сказали о своих показаниях на предврательном следствии — в репортаже корреспондента «7х7».

    Приволжский окружной военный суд на выездном заседании ведет процесс в отношении семи фигурантов ― Ильи Шакурского, Дмитрия Пчелинцева, Армана Сагынбаева, Василия Куксова, Андрея Чернова, Михаила Кулькова и Максима Иванкина.

    Их обвиняют в организации террористического сообщества и участии в нем (часть вторая статьи 205.4 Уголовного кодекса).

    Двоих пензенских  фигурантов ― Шакурского и Пчелинцева ― также обвиняют в создании террористического сообщества (часть первая статьи 205.4 УК РФ).

    «Это что, с моих слов записано?»

    Первым на суде 5 июня Приволжский окружной военный суд допросил Максима Симакова. Он стал шестым свидетелем обвинения, которого вызвали в Пензенский областной суд на слушания по делу «Сети»*, и явился в зал заседаний с адвокатом. Его допрашивали около 45 минут.

    Симаков сказал, что знаком с четырьмя подсудимыми: Пчелинцевым, Шакурским, Черновым и  Иванкиным. С Пчелинцевым он познакомился в 2009 году, общался с ним в ресторане и на тренировках: Симаков увлекался хардболом, Пчелинцев ― страйкболом.

    С Шакурским он познакомился на тренировке по единоборствам, а затем встречал в университете. С Черновым познакомился на тренировке по единоборствам, потом общались в спортзале «Алекс фитнес».

    С Иванкиным ― в ресторане, работали вместе на банкете.

    Симаков подробно рассказал суду о том, какая экипировка использовалась на играх по хардболу и страйкболу с оговоркой, что иногда она могла полностью копировать форму сотрудников спецслужб. 

    Судья Юрий Клубков спросил: «Что являлось в играх [хардболе] поражающим элементом?», Максим Симаков ответил: «Пульки».

    На вопрос гособвинителя Сергея Семеренко, были ли разговоры о недовольствах властью, Симаков сказал, что один раз ― о качестве дорог, ― когда Пчелинцев попал в аварию.

    Свидетель сказал, что однажды за ним «приехали в университет», потому что он, якобы, изготавливал взрывчатые вещества. Давление на допросе на него не оказывалось, но перед подписанием он читал протокол «поверхностно»:

    ― Я ничего не изготавливал. На допросе я говорил, а человек просто печатал с моих слов. Следователь и оперативники сказали мне: «Просто такие формулировки».

    В показаниях Симакова на предварительном следствии 20 октября 2017 года, которые огласили в суде, сказано, что заниматься страйкболом его пригласил Пчелинцев.

    В ходе общения Пчелинцев рассказывал о недовольстве положением в стране, несправедливости со стороны органов власти, ущемлении прав населения и необходимости менять власть с помощью акций протеста вооруженным путем.

    Как следует из протокола допроса Симакова, в ресторане ходили слухи о его членстве в организации Пчелинцева, которая готовится к свержению власти вооруженным путем.

    ― А это записано с моих слов? В показаниях, которые я читал, такого не было. Я ничего не говорил про акции и вооруженный путь, ― удивился Симаков и заявил суду, что одна из подписей точно не его.

    Про слухи о членстве в «организации Пчелинцева» Симаков подтвердил, что какая-то девушка спрашивала его об этом, но позже Дмитрий Пчелинцев сказал Симакову, что ничего подобного никому не говорил.

    «Мне было дико страшно за свою жизнь»

    Второго свидетеля ― Антона Шульгина ― суд, гособвинитель и адвокаты допрашивали примерно 40 минут. Он сказал Сергею Семеренко, что знаком только с Шакурским еще со школы, с 2011 года ― их объединяли антифашистские взгляды.

    Илья был известным социальным активистом, они вместе проводили развлекательные и социальные мероприятия по очистке речки Мокши [в поселке Мокшан в 40 километрах от Пензы] и уборке улиц.

    Вместе они ходили в походы, чтобы душевно и морально отдохнуть от городских условий, «выйти из зоны комфорта».

    На вопрос гособвинителя Сергея Семеренко, обсуждались ли перемены в стране, свидетель сказал, что разговоры шли, в основном, о плохих дорогах и коррупции:

    ― На таком уровне. Но это всем не нравится. Обсуждали, что можно проать за другого кандидата, например. То есть, что нужно принимать участие в обществе и жизни страны: своим примером показывали, что нужно социально активно себя вести.

    Большую часть времени Шульгина расспрашивали о том, как проходили его допросы в ФСБ: на момент допроса в октябре 2017 года ему только исполнилось 17 лет. На допросах Шульгин был с отцом. Свидетель заявил суду, что на него изначально оказывали давление ― во время обыска и дачи показаний:

    ― Один [следователь] задавал вопросы, и, если ответы им [сотрудникам ФСБ] не нравились, второй [следователь] начинал кричать на меня. Давили психологически, использовали ненормативную лексику, угрожали, спрашивали: «Или хочешь к своему другу поехать?».

    По словам Шульгина, его показания в протоколах допроса соответствуют действительности наполовину:

    ― Первая часть протокола ― это мои слова, а все остальное ― это не мои показания, я даже знать таких слов не мог. Я не знаю, как они там оказались, такие документы я не подписывал. Я говорил «нет», он писал «да», и я не возражал, потому что был в подавленном состоянии.

    В протоколе допроса 19 октября 2017 года указано, что допрос начат в 20:55, закончен в 22:00. По словам Шульгина, его начали допрашивать после часу ночи. Когда отец спросил, почему время в протоколе не соответствовало реальному, следователи сказали, что «у них очень много дел, они ничего не успевают, поэтому все делают в сжатые сроки, чтобы все было по графику»:

    ― Мне задавали вопросы: «Призывал ли Шакурский к радикальным действиям?» На ответ «не призывал», меня спрашивали: «А почему, как ты думаешь?».

    Вот что я должен был ответить на это? Мне было дико страшно за свою жизнь, и я все подписал, лишь бы все побыстрее закончилось. Вы меня поймите, я физически и морально был измотан весь: мне задают вопрос, а я не могу уже на него ответить.

    Плюс, юный возраст, у меня психика неустойчивая, на меня можно надавить, и я уже «сопли пускаю».

    По его словам, следователь зачитал вслух показания, Шульгин их не перечитывал. Отец протокол допроса подробно не читал, видеосъемка допроса [несовершеннолетнего] Шульгина не велась.

    Свидетель также рассказал, что следователи изъяли системный блок его компьютера и до сих пор его не вернули.

    По его словам, после обыска и допросов ФСБ у него ухудшилось моральное состояние, случались истерики, он получил белый военный билет из-за отклонений психики.

    На вопрос судьи, подтверждает ли Антон Шульгин свои показания на допросе у следователей, он сказал, что не подтверждает и на уточняющий вопрос о том, что показания были  “свободной интерпретацией следователей» ответил утвердительно.

    «Мне угрожали, что подкинут наркотики, если я не дам показания»

    Третий свидетель ― Анатолий Уваров ― отвечал на вопросы суда, обвинителя и защитников так же, как и Шульгин с Симаковым, около 45 минут. Он сказал, что знаком со всеми подсудимыми, кроме Армана Сагынбаева.

    С Пчелинцевым познакомился в школе, с Шакурским ― на концерте, с Куксовым ― на фримаркете [обмен ненужными вещами среди молодежи в антиавторитарной среде].

    С остальными Уваров «особо не общался» и не помнит, когда познакомился с ними.

    Как и другие свидетели, которых допрашивали в этот день, он сказал, что вел с подсудимыми только разговоры про плохие дороги и обсуждал новости в стране. Занимался единоборствами и пауэрлифтингом, страйкболом не увлекался, ходил в поход с подсудимыми только один раз.

    По словам Уварова, его заподозрили в членстве в террористической организации, пришли домой с обыском, а потом всю ночь допрашивали в пензенском отделе ФСБ:

    ― Я готов поменять свои показания на правдивые. Многое в этом допросе я не говорил, на меня оказывали давление При обыске, если оперативникам не нравилось, что я отвечаю, они били меня по ребрам и по голове. Потом это продолжалось уже в Управлении ФСБ. Мне угрожали, что подкинут наркотики, если я не дам показания, которые им нужны.

    По его словам, его били, в среднем, «десять раз за три часа». Во время обыска к Уварову пришли друзья, их доставили в отдел вместе с ним:

    ― Перед допросом я был в наручниках, нас поставили на колени и заставили вслух читать Уголовный Кодекс про терроризм и пересказывать [его].

    Уваров просил адвоката, но позвонить ему до четырех часов утра не давали. По его словам, те, кто его бил, были в масках, опознать их он не сможет. Свидетель сказал, что видел, как в здании ФСБ вели Шакурского и Куксова, у которого была «свежая ссадина на все лицо».

    На вопрос адвоката, была ли у него возможность не подписывать протокол, Уваров ответил, что в случае отказа его продолжили бы шантажировать и избивать. Действия сотрудников ФСБ он не обжаловал, потому что боялся, что его «начнут прессовать еще сильнее».

    Допрос Анатолия Уварова, протокол которого огласили на суде, начался 19 октября в 18:30. В нем сказано, что «Спайк» рассказал Уварову о создании организации «Восход» (ячейки «Сети»*) для продвижения идей анархизма.

    Основной целью деятельности «Восхода», как следует из протокола допроса, была дестабилизация ситуации в стране и нападение на представителей правоохранительных органов.

    Для этого, согласно материалам допроса, члены организации (Егор Зорин, Василий Куксов, Егор Шакурский, Виктория Фролова) проводили тренировки в лесистой местности и отрабатывали навыки по овладению оружием, которое у них было.

    Единственные данные из своего допроса, которые подтвердил Уваров, ― что он помогал Шакурскому писать материал, но названия «Восход» не употреблял, оно ему неизвестно. На вопрос Ильи Шакурского в зале суда, Уваров подтвердил, что никакого отношения к терроризму тот материал не имел:

    ― Это был проект по объединению единомышленников, чтобы делать добрые дела. Илья всегда занимался социальной деятельностью, был на виду, никакого отношения к терроризму он не имеет.

    Судья спросил Уварова: «Вы понимаете, что совершили преступление и оговорили других?», Уваров ответил: «Я думаю, что следователь совершил намного более худшее преступление»

    Анатолий Уваров о своем отказе от показаний

    В беседе с корреспондентом «7х7» 6 июня Анатолий Уваров сказал, что долго готовился к даче показаний на суде и думал, «как помочь ребятам добиться хоть какой-то правды»:

    ― Я дал понять суду, какие методы используются ФСБ на самом деле. Вчера меня даже немного потряхивало после дачи показаний на суде. Это было волнительно.

    Я весь день думал: что ФСБ может сделать мне в отместку за дачу новых показаний, которые я дал на суде? Но учитывая, что они шантажировали меня подбросом наркотиков, и я сказал об этом на суде, я думаю, что с их стороны было бы очень глупо сейчас давить на меня.

     По словам Уварова, отказаться от  своих показаний на допросе у следователя он решил еще полтора года назад, но ждал, когда начнется судебное следствие:

    ― Я знал, что это [показания на допросе] неправда. Но ждал до суда, чтобы в дело нельзя было внести никаких изменений, чтобы очередной сотрудник ФСБ не смог меня лишний раз шантажировать.

    Если бы я начал делать это [отказываться от показаний] заранее, у меня, возможно, возникли бы проблемы. Потому что еще месяц после обыска мне звонили, пытались вынудить прийти и дать показания еще на кого-то.

    Но из-за того, что я нанял адвоката, они [сотрудники ФСБ] поняли, что давить на меня, как после обыска, уже не получится.

    Судебные слушания по делу «Сети»*, которое ФСБ возбудила в октябре 2017 года, начались в Пензе 14 мая, на первом из них огласили обвинительное заключение, подсудимые не признали свою вину и заявили, что признательные показания дали под пытками. Часть показаний впервые обнародовали 15 января 2019 года на открытом заседании в Пензенском областном суде.

    Ранее суд в Пензе 27 и 28 мая допросил ключевого свидетеля обвинения Егора Зорина, одного из бывших фигурантов дела, который написал явку с повинной. На заседании 31 мая судьи допросили Алену Машенцеву и Евгения Смагина, 4 июня Диану Рожину.

    *”Сеть” — террористическая организация, запрещенная в России.

    Екатерина Герасимова, «7х7»

    Источник: https://7x7-journal.ru/articles/2019/06/06/ya-govoril-net-sledovatel-pisal-da-v-penze-tri-svidetelya-otkazalis-ot-pokazanij-protiv-podsudimyh-po-delu-seti

    Свидетель обвинения встал на защиту

    Могут ли свидетели отказаться от ранее данных показаний, если на них оказывалось давление?

    Как стало известно „Ъ“, расследование уголовного дела, возбужденного в отношении главы новосибирского цементного холдинга РАТМ Эдуарда Тарана, обвиняемого в организации попытки подкупа сотрудников ДЭБ МВД РФ, проверявших предприятия холдинга, оказалось на грани развала.

    Единственный свидетель обвинения и одновременно непосредственный взяткодатель Николай Забанов отказался от ранее данных показаний, заявив, что оговорил господина Тарана по требованию следствия и оперативников в обмен на свободу.

    В ДЭБе говорят, что это не более чем защитная реакция.

    По данным „Ъ“, 15 октября к прокурору Москвы Юрию Семину и главе московского следственного управления СКП РФ Вадиму Яковенко с официальным заявлением обратился Николай Забанов, единственный свидетель обвинения по уголовному делу главы цементного холдинга РАТМ Эдуарда Тарана.

    Напомним, господин Таран был задержан 22 августа этого года, когда прилетел в Москву из Ниццы. Бизнесмену было предъявлено обвинение в организации попытки подкупа Евгения Хайкина, заместителя начальника одного из подразделений ДЭБ МВД РФ, проверявшего предприятие холдинга «Искитимцемент».

    Решением Замоскворецкого суда бизнесмен был арестован, а позднее тот же суд выпустил его под залог в 20 млн руб. Указал на Эдуарда Тарана как на организатора подкупа его знакомый Николай Забанов. Последний был задержан с поличным при передаче 1 млн руб. оперативнику Хайкину в одном из ресторанов на улице Большая Якиманка в Москве.

    Господину Забанову также предъявили обвинение в попытке дачи взятки, но заключать под стражу его не стали.

    Спустя два месяца Николай Забанов в корне поменял свои показания. В своем заявлении на имя господ Семина и Яковенко он сообщил, что оговорил Эдуарда Тарана под давлением оперативников и следствия. По словам адвоката Натальи Опимаковой, представляющей интересы Николая Забанова, «он сделал бы это (подал заявление об оговоре.

    — „Ъ“) еще раньше, но после тех следственных действий, которые с ним провели оперативники и следователи, долго восстанавливал свое здоровье в больнице». Адвокат Опимакова рассказала „Ъ“, что ее подзащитный действительно пытался подкупить оперативников ДЭБа. «Он (Николай Забанов.

    — „Ъ“) претендовал на пост заместителя гендиректора одного из предприятий, принадлежащих Эдуарду Тарану, — поведала адвокат. — Узнав о проблемах холдинга с МВД и чтобы произвести впечатление на Тарана, он решил их самостоятельно снять, полагая, что будущая зарплата с лихвой покроет потраченный миллион».

    Именно об этом, по словам адвоката Опимаковой, Николай Забанов рассказал следствию и оперативникам после задержания. Но, как утверждает адвокат, «ему сразу дали понять, что его признания мало, чтобы остаться на свободе, и потребовали дать показания о том, что организатором взятки был Эдуард Таран».

    По словам Натальи Опимаковой, ее доверителя «подвергли давлению», о чем он и сообщил в своих заявлениях прокурору и главе московского следственного управления СКП РФ.

    После того как Николай Забанов официально поменял свои показания, может развалиться и дело в отношении Эдуарда Тарана. «Мы очень рады, что все выяснилось», — сказала „Ъ“ адвокат Марина Ярош, представляющая интересы главы РАТМ. При этом она выразила опасение, что милиция снова попытается принудить Николая Забанова дать показания на Эдуарда Тарана.

    Эти опасения разделяет и адвокат Наталья Опимакова.

    По ее словам, во вторник следователь Иван Борисов уже пообещал ее доверителю Николаю Забанову, что в ближайшее время обратится в суд с ходатайством о его аресте, если тот не отзовет свое заявление об оговоре.

    «Моего подзащитного два часа продержали в коридоре следственного отдела, после чего у него случился гипертонический криз и он был госпитализирован», — рассказала адвокат.

    Сам следователь Борисов назвал рассказ адвоката Опимаковой о его угрозах Николаю Забанову «очень интересной версией». «Я действительно вызывал его на допрос, но он сорвал мне проведение следственного действия.

    Сразу я принять его не смог, были неотложные дела, а когда освободился, его уже не было», — пояснил следователь. В ДЭБе изменение показаний Николая Забанова назвали «защитной реакцией», обратив внимание „Ъ“ на то, что обвиняемый поменял свою позицию после того, как на свободу вышел Эдуард Таран.

    «Если бы в отношении Забанова проводились какие-либо противозаконные следственные действия, если бы на него оказывалось давление, то он мог бы заявить о них не сейчас, а с самого начала. Например, прокурору, утверждавшему постановление о возбуждении дела, или в суде, где ему избиралась мера пресечения.

    Однако тогда Забанов говорил совершенно другое, подчеркивая, что он добровольно начал сотрудничать со следственными органами», — отметили в ДЭБе.

    Александр Жеглов, Николай Сергеев

    Источник: https://www.kommersant.ru/doc/1525712

    Дело Сычева: показания дают гражданские врачи

    Могут ли свидетели отказаться от ранее данных показаний, если на них оказывалось давление?

    Вчера в Челябинском гарнизонном суде на слушаниях по делу младшего сержанта Александра Сивякова, обвиняемого в издевательствах над рядовым Андреем Сычевым, прокуратура отозвала сразу девятерых своих свидетелей.

    Если бы они, как и другие свидетели ранее, заявили о давлении со стороны следствия, это могло окончательно развалить версию обвинения.

    Но показания гражданского врача, из которых следовало, что рядового Сычева не только били, но и насиловали, обесценили усилия военного ведомства по дискредитации следствия, — пишет газета “Коммерсант”.

    Гособвинитель Денис Сомов в начале заседания ходатайствовал об отзыве девятерых свидетелей обвинения. “Мы считаем нецелесообразным допрашивать их, так как показания этих свидетелей не относятся к событиям новогодней ночи”, — заявил он.

    Речь шла об издевательствах над рядовым Андреем Сычевым в ночь на 1 января.

    Представители защиты протестовали: “Свидетели были сослуживцами Александра Сивякова и Андрея Сычева и могут рассказать о других эпизодах, по которым проходит подсудимый”, — заявил адвокат Александр Петров.

    https://www.youtube.com/watch?v=kwel9g4VNcU

    Но суд согласился с доводами обвинения, удовлетворив ходатайство. “Мы предполагаем, что у гособвинения нет уверенности в том, что свидетели в суде не откажутся, как это уже происходило, от собственных показаний, которые они давали на предварительном следствии”, — сказал адвокат обвиняемого Александр Петров.

    Тактика обвинения на процессе по делу сержанта Сивякова изменилась после того, как на происходящее в Челябинском гарнизонном суде обратил внимание генпрокурор Юрий Чайка.

    Он поручил новому главному военному прокурору Сергею Фридинскому разобраться в ситуации, которая сложилась после того, как свидетели обвинения один за другим отказались от показаний, заявив, что на них оказывалось давление со стороны сотрудников военной прокуратуры.

    Предыдущий военный прокурор Александр Савенков систематически критиковал руководство военного ведомства за неспособность справиться с ростом преступности в армии.

    А на примере дела Сычева прокуроры показывали, что руководство Минобороны не в состоянии бороться с неуставными отношениями. В свою очередь, подчиненные Сергея Иванова стремились доказать, что над рядовым Сычевым никто не издевался, болезнь ног была следствием давней болезни, а скандал был раздут исключительно ради политической дискредитации министра обороны.

    Сразу несколько солдат-свидетелей на суде заявили, что к ним в часть приезжал некий генерал, который требовал от них отказаться от данных на предварительном следствии показаний об издевательствах над рядовым Сычевым. Кроме того, мать Андрея Сычева заявляла, что ей предлагали деньги в обмен на отказ от показаний, данных ранее ее сыном.

    Отказ еще нескольких свидетелей-солдат от дачи показаний против обвиняемого Сивякова и их слова о физическом давлении со стороны следователей могли окончательно подорвать позицию военной прокуратуры. Однако показания, данные вчера не заинтересованным в политическом конфликте гражданским свидетелем лишний раз подтвердили, что в части Андрея Сычева действительно был “беспредел”.

    Отстранив девятерых свидетелей обвинения, суд сначала заслушал военного врача, лечившего рядового Сычева в Челябинском военном госпитале.

    Начальник хирургического отделения Михаил Логиновских сказал, что в госпитале рядовому Сычеву был поставлен диагноз “восходящий тромбофлебит левой голени”. “Следов физического насилия не было. Никаких ссадин, синяков мы не видели”, — заявил свидетель.

    Но, по его словам, после традиционного лечения “положительной динамики не наблюдалось”, и больного перевели в городскую больницу скорой помощи.

    Однако хирург городской больницы Ренат Талипов рассказал, что диагноз “восходящий тромбофлебит левой голени”, поставленный в госпитале, не подтвердился. Господин Талипов считает, что речь шла о “синдроме позиционного сдавливания” и “сухой гангрене”.

    “Когда было принято решение об ампутации, я пришел с ним (Андреем Сычевым.- Ъ) поговорить, объяснил ему, что будет проведена ампутация, что он станет инвалидом и будет демобилизован, поэтому нечего бояться и надо пояснить, как все произошло”, — сказал врач.

    Рядовой Сычев рассказал хирургу, что в казарме его били сапогами по левой стопе и голени, но Ренат Талипов усомнился, что удары могли повлечь столь серьезные последствия. “Тогда Сычев сказал, что сидел на табуретке четыре часа.

    Заболевание не могло возникнуть от сидения на стуле, я сам сижу по нескольку часов, и синдрома не появляется. Я подумал, что “сидеть на табуретке” что-то значит на армейском сленге, — пояснил господин Талипов.- При осмотре больного на левой голени были обнаружены гематомы, кровоподтеки — на верхней трети правого бедра.

    И были зафиксированы трещины и разрывы ануса размером от трех до четырех миллиметров”.

    Каким образом рядовой Сычев получил упомянутые последними повреждения, свидетель не уточнил, но заметил, что ни в медсанчасти, ни в военном госпитале их “не заметили”.

    В свою очередь, адвокат сержанта Сивякова Елена Устинович считает, что диагноз “гангрена” был поставлен рядовому Сычеву ошибочно: “У нас есть основания утверждать, что при правильном лечении возможно было избежать ампутации правой ноги и половых органов, а также провести менее травматичную ампутацию левой ноги”.

    Между тем, ГТРК Челябинск сообщает, что участники процесса отмечают: показания военных и гражданских врачей противоречат друг другу. Светлана Мухомбетова, адвокат Андрея Сычева, сказала: “Мы заметили, что мнения гражданских и военных врачей расходятся между собой.

    С моей точки зрения, если бы Андрей не попал в руки гражданских врачей, мы бы не узнали об этой истории”. Сейчас Андрей Сычев находится в военном госпитале имени Бурденко. Врачи считают его состояние стабильным. Сам Андрей следит за процессом.

    Всю информацию о ходе слушаний он получает от своей сестры, Марины Муфферт, и из прессы.

    реклама

    Источник: https://www.vsluh.ru/news/incident/87938

    Консультант закона
    Добавить комментарий