Может ли администрация ИК отказать в отправке жалобы в ЕСПЧ заключенному?

Фсин объяснила запрет ик предоставить осужденному конфиденциальные встречи с юристом – представителем в еспч

Может ли администрация ИК отказать в отправке жалобы в ЕСПЧ заключенному?

Редакция «АГ» получила ответ ФСИН на запрос по поводу запрета администрации ИК-8 по Ярославской области предоставлять конфиденциальные свидания юристу правозащитного фонда «Общественный вердикт» Якову Ионцеву с заключенным Евгением Макаровым, интересы которого тот представляет в ЕСПЧ.

Как писала «АГ» 11 сентября, администрация исправительного учреждения мотивировала свой отказ тем, что у Якова Ионцева отсутствует статус адвоката, поэтому свидания юриста с осужденным проходят в приспособленном для прослушивания помещении, где ему запрещают пользоваться фото- и видеотехникой, компьютером и смартфоном. Тогда УФСИН по Ярославской области и ФСИН России не смогли оперативно предоставить комментарии.

В Ярославской колонии юристу запрещают конфиденциальные свидания с осужденным и их фиксациюСвой отказ администрация ИК-8 в Ярославской области объясняет тем, что у юриста, представляющего интересы заключенного Евгения Макарова в Европейском Суде, нет статуса адвоката

Через день после публикации в редакцию «АГ» поступил ответ ФСИН России, в котором обоснована позиция в части запрета конфиденциальных свиданий юриста с осужденным.  В письме ведомство со ссылкой на ст.

34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод указало, что ЕСПЧ может принимать жалобы от любого физического лица, любой неправительственной организации, любой группы частных лиц, которые утверждают, что явились жертвами нарушения одной из стран, ратифицировавших Конвенцию. 

Далее ФСИН пояснила, что согласно правилу 36 Регламента Европейского Суда по правам человека от 4 ноября 1998 г. лица, неправительственные организации или группы частных лиц вправе первоначально подавать жалобы самостоятельно или через представителя.

«Представителем заявителя выступает адвокат, допущенный к адвокатской практике и постоянно проживающий на территории одного из государств, ратифицировавших Конвенцию, или любое иное лицо, утвержденное Председателем Палаты (судьей, избранным на пленарном заседании Европейского Суда по правам человека согласно п.

«с» ст. 25 Конвенции в качестве председателя)», – говорится в ответе.

В обоснование своей позиции госорган также сослался на ч. 4 ст. 89 УИК РФ и резюмировал, что если защитник Яков Ионцев «не имеет соответствующих подтверждающих документов о том, что он является адвокатом, предоставление ему свидания наедине с осужденным Макаровым Е.А. вне пределов слышимости третьих лиц не представляется возможным».

Комментируя полученный «АГ» ответ, Яков Ионцев отметил, что из письма ведомства неясно, с какой целью ФСИН ссылается на то, что представителем заявителя в ЕСПЧ должен быть «адвокат, полномочный заниматься адвокатской практикой»: «Как известно ФСИН, я являюсь представителем Макарова в ЕСПЧ. Таким образом, либо я являюсь адвокатом (что ФСИН отрицает и в этом вопросе совершенно прав), либо ФСИН неверно понимает положения Регламента». 

Как отметил юрист, действительно, текстуально ч. 4 ст. 89 УИК РФ говорит о конфиденциальности встреч лишь с адвокатом.

Однако конфиденциальность свидания является правом не лица, оказывающего юридическую помощь, а самого осужденного.

«На это указывает, в частности, то, что такое свидание должно предоставляться по требованию именно осужденного, а не лица, оказывающего юридическую помощь (ч. 4 ст. 89 УИК РФ)», – подчеркнул он. 

В обоснование своей позиции Яков Ионцев также сослался на конфиденциальность оказания юридической помощи, которая вытекает из ее природы (п. 8 ст. 5 Закона о бесплатной юрпомощи).

Он также полагает, что предоставление свидания под контролем сотрудника колонии противоречит предписанию ЕСПЧ обеспечить Макарову «эффективный и беспрепятственный доступ к Суду и представителям».

По словам юриста, такой «доступ» к представителю очевидно не является эффективным, во всяком случае – в данной ситуации, когда юридическая помощь связана с реальными или возможными нарушениями со стороны ФСИН.

«Более того, критерии эффективности доступа к юридической помощи и конфиденциальность как один из них уже неоднократно становились предметом рассмотрения ЕСПЧ, – отметил Яков Ионцев. – ФСИН ошибочно или умышленно смешивает понятия адвокатской тайны и конфиденциальности юридической помощи».

Program Director, Europe and Eurasia Division, ABA ROLI Мария Воскобитова полагает, что ответ ФСИН ожидаем и основан на формальном толковании Конвенции и Регламента Суда.

«Яков Ионцев допущен как представитель в ЕСПЧ, то есть является “иным лицом, допущенным Председателем Палаты”.

И, следовательно, ЕСПЧ будет рассматривать нарушение конфиденциальности его общения с Евгением Макаровым аналогичным образом, как он бы рассматривал нарушение конфиденциальности общения адвоката с подзащитным». 

Мария Воскобитова отметила, что в данном случае формальный подход к решению данной проблемы – это прямой путь к тому, что будет признано очередное нарушение прав человека. 

Эксперт по работе с ЕСПЧ Антон Рыжов также подчеркнул, что правила ЕСПЧ позволяют допускать к представительству интересов не только адвоката с удостоверением, но привлекать в дело и любое иное лицо.

«Я не имею официального адвокатского статуса, однако в течение последних 10 лет выиграл далеко не одно дело в ЕСПЧ, представляя интересы моих доверителей, – пояснил Антон Рыжов.

– Это давно устоявшаяся практика Страсбургского суда – сотрудничать с правозащитными организациями, активистами, “общественниками”, которые регулярно подают жалобы в защиту своих подопечных».

Юрист также полагает, что пресс-служба ФСИН не сообщила ничего нового и в отношении УИК, статья которого противоречит прецедентной практике ЕСПЧ, расширительно толкующей ст. 34 Конвенции.

По словам эксперта, УИК (как и Закон о содержании под стражей, применимый к СИЗО) предусматривает конфиденциальные свидания только с адвокатами, и этот пробел еще с 2010 г. диагностируется ЕСПЧ как нарушение Конвенции.

«На данную ситуацию не раз обращали внимание правозащитники, однако лакуна все еще существует», – отметил Антон Рыжов.

Эксперт считает, что вопрос о том, в какую сторону реформировать законодательство, очень непрост, поскольку он затрагивает интересы следствия, правоохранительных органов, администрации исправительных учреждений, юристов и самих граждан. В этой связи целесообразно создать специальную комиссию из представителей адвокатуры, общественных организаций, СМИ и заинтересованных ведомств для проработки данного вопроса.

Источник: https://www.advgazeta.ru/novosti/fsin-obyasnila-zapret-ik-predostavit-osuzhdennomu-konfidentsialnye-vstrechi-s-yuristom-predstavitelem-v-espch/

Еспч вновь указал на недопустимость отбывания наказаний далеко от дома

Может ли администрация ИК отказать в отправке жалобы в ЕСПЧ заключенному?

3 июля Европейский Суд по правам человека вынес Постановление по делу «Войнов против России», заявитель по которому Тимур Войнов, отбывающий наказание в ИК-7 в с. Арейское Красноярского края, жаловался на нарушение его права на уважение семейной жизни, а также на отсутствие возможности обжаловать решение органа ФСИН о помещении его в колонию, расположенную далеко от его дома.

В декабре 2009 г. ФСИН России направила во ФСИН по Орловской области поручение с требованием отправлять каждый месяц до 40 человек, содержащихся в СИЗО и приговоренных к тюремному заключению строгого режима, в исправительные учреждения Красноярского края. Инструкция была действительна с 1 декабря 2009 г. до дальнейшего распоряжения.

7 декабря 2009 г. Советский районный суд г. Орла осудил Войнова за преступления, связанные с наркотиками, и приговорил его к 12 годам лишения свободы в колонии строгого режима. 2 февраля 2010 г. областной суд оставил в силе обвинительный приговор.

На основании указаний вышестоящего органа УФСИН по Орловской области приняло решение в связи с переполненностью тюрем передать Тимура Войнова УФСИН по Красноярскому краю, которое разместило его в ИК-7 строгого режима в с. Арейское Красноярского края (за 4200 км от Орла). Войнов отбывает наказание там с 20 апреля 2010 г.

Тимур Войнов неоднократно обращался в различные уголовно-исполнительные инстанции с просьбой перевести его в места лишения свободы поближе к Орлу, где проживают его супруга и мать, для более тесного поддержания семейных связей.

Однако эти просьбы были отклонены органами ФСИН – отказы мотивировались ст. 81 УИК РФ, согласно которой осужденные должны отбывать срок наказания в одном исправительном учреждении.

Ведомство также сослалось на отсутствие иных причин для такого перевода.

Войнов подал гражданский иск к УФСИН по Орловской области о выплате компенсации материального ущерба и морального вреда за помещение его в колонию в Красноярском крае в нарушение его права отбывать тюремное заключение в своем родном регионе (п. 1 ст. 73 УИК). По мнению заявителя, это отрицательно сказалось на возможности поддерживать семейные и социальные связи. Заводской районный суд г. Орла отказал в удовлетворении исковых требований.

В период с июля 2011 г. по октябрь 2013 г. супруга Войнова всего шесть раз побывала на свиданиях в ИК-7. В 2014 г. она родила ему дочь, которую он не видел. За время своего нахождения в колонии Войнов лишь несколько раз общался с родственниками по телефону и получал посылки от матери и супруги.

В отзыве на жалобу Правительство РФ указало, что заявитель не исчерпал всех внутренних средств правовой защиты, а шестимесячный срок подачи жалобы Войнова в ЕСПЧ начал течь с момента принятия решения ФСИН направить его для отбывания наказания за пределы его домашнего региона.

Кроме того, Правительство указало на то, что лицо, совершающее преступление, должно осознавать последствия для своей семейной жизни.

Также российская сторона сослалась на то, что Войнов шесть раз использовал свое право на длительные свидания с супругой и поддерживал свои семейные связи посредством телефонных звонков и почтовой переписки.

Европейский Суд посчитал, что вопрос о неисчерпании внутренних средств правовой защиты в этом случае тесно связан с самим существом жалобы заявителя.

Иными словами, Войнов не имел в распоряжении эффективного средства правовой защиты в связи с предполагаемым нарушением его права на уважение семейной жизни.

Так как заявитель направил жалобу во время отбывания наказания в ИК-7 в Красноярском крае, возражение Правительства о пропуске срока подачи отклонено. Таким образом, Суд признал нарушение ст. 13 Конвенции о защите прав человека и основных свобод.

Европейский Суд признал, что неотъемлемая часть права заключенного на уважение семейной жизни реализуется в том, что власти позволяют ему (и при необходимости содействуют) поддерживать его контакт с семьей. В части вопроса свидания с семьей ст. 8 Конвенции требует от государств учитывать интересы осужденного, его родственников и членов семьи.

Размещение осужденного в конкретном исправительном учреждении может повлечь нарушение ст. 8 Конвенции, если такое воздействие на частную и семейную жизнь выходит за рамки «обычных» трудностей и ограничений, присущих самой концепции тюремного заключения, с учетом географического положения удаленных пенитенциарных учреждений и реалий логистики.

Суд проанализировал внутреннюю правовую систему России в контексте географического распределения заключенных и пришел к выводу, что последняя не обеспечила адекватную правовую защиту от возможных злоупотреблений, равно как и подп. 2, 4 ст. 73, ст. 81 УИК.

«Отсидеть» поближе к домуЕСПЧ указал России на то, что отправлять заключенных в тюрьмы за тысячи километров от дома неправомерно

Кроме того, ЕСПЧ отметил, что Постановление КС РФ № 599-О от 28 марта 2017 г. показывает, что подход национальных властей к толкованию внутреннего законодательства в этой области не развивался с момента вынесения решения по делу «Полякова и другие против России», о котором ранее писала «АГ».

Признав нарушение прав Тимура Войнова, Европейский Суд присудил сумму в размере около 7 тыс. евро в качестве компенсации морального вреда.

Также в деле изложено особое мнение судьи Марии Элосеги, в котором она подвергла критике российское внутреннее законодательство, регулирующее географическое распределение заключенных.

Она указала, что в интерпретации национальных судов оно не позволяет лицу получить возможность пересмотра судебного решения о соразмерности решения ФСИН о помещении в колонию далеко от дома его собственным интересам в поддержании семейных и социальных связей.

При этом переполненность в некоторых тюрьмах, по мнению судьи, не оправдывает решения отправить осужденного за 4200 км от его дома.

По словам адвоката МЦФ МОКА Светланы Добровольской, постановление ЕСПЧ является одним из редких: «Чаще под нарушениями ст. 8 Конвенции понимаются разногласия между родителями ребенка, разрыв связей ребенка с одним из родителей. Тема УФСИН в разрезе ст.

8 Конвенции – очень необычна и в то же время – актуальна». Она также отметила, что системной проблемой России являются нежелание и неумение органов УФСИН организовать отбывание наказания осужденными в регионе их места жительства.

«Человек, попавший в места лишения свободы, очень нуждается в личной поддержке – сохранении семейных связей, передачах, личных свиданиях и т.д. Задача УФСИН – другая. Сотрудникам ИТК гораздо легче психологически ломать заключенного, если у того родственники далеко.

Сломленными людьми легче управлять», – отметила эксперт.

Юрист правозащитного центра «Мемориал» Татьяна Глушкова отметила, что сам по себе вопрос, поднятый заявителем, был решен Европейским Судом давно и однозначно: государство должно предоставлять заключенным возможность поддерживать связи с родными, и отправка лиц, лишенных свободы, в удаленные от места их проживания и труднодоступные колонии может являться нарушением ст. 8 Конвенции. «Суд неоднократно находил подобные нарушения в делах против России и даже установил, что сама система распределения заключенных по колониям, существующая в России и описанная в ч. 2 и 4 ст. 73, а также в ст. 81 УИК РФ, не соответствует требованиям Конвенции (см. Постановление по делу “Полякова и другие против России”, параграф 118)», – пояснила она.

При этом Татьяна Глушкова указала на то, что постановление по этому делу не просто опирается на сложившуюся практику ЕСПЧ, но и служит ее развитию, поскольку Судом впервые был рассмотрен вопрос о том, имеется ли в России эффективное внутринациональное средство правовой защиты (ст.

13 Конвенции) против подобного нарушения права на уважение семейной жизни. «Суд уже задавался этим вопросом при рассмотрении упомянутого выше дела “Полякова и другие против России”. Тогда никто из заявителей не жаловался на нарушение ст.

13 Конвенции, поэтому Суд ограничился упоминанием того, что указанная статья является применимой к подобного рода делам», – указала она.

По словам эксперта, российские власти в ходе рассмотрения как дела Поляковой, так и дела Войнова ссылались на то, что эффективным средством правовой защиты в таких ситуациях было бы обжалование действий и решений государственного органа в порядке, предусмотренном гл. 25 ГПК РФ (все эти дела рассматривались российскими судами до вступления в силу КАС РФ).

В то же время российское Правительство не смогло представить доказательств того, что это средство правовой защиты осуществляется не только в теории, но и на практике: «Европейскому Суду не было представлено ни одного решения российских судов, в которых те рассматривали бы по существу вопрос о том, как отправка заключенного в ту или иную колонию соотносится с его правом на уважение семейной жизни».

«Суд также напомнил о том, что заявители, чьи дела были решены Постановлением “Полякова и другие против России”, обжаловали отказы ФСИН в переводе их в колонии ближе к дому в порядке гл.

25 ГПК, однако российские суды даже не рассматривали их аргументы, касающиеся права на уважение семейной жизни, ограничившись констатацией того, что решения ФСИН соответствовали нормам российского законодательства. В связи с этим ЕСПЧ пришел к выводу, что данное средство правовой защиты не было “эффективным”.

Кроме того, Суд вновь повторил, что ситуация отбывания наказания вдали от дома является длящимся нарушением прав заключенного и его семьи», – заключила Татьяна Глушкова.

Адвокат Валерий Шухардин считает, что территориальное распределение осужденных, осуществляемое ФСИН России, идет вразрез с правом на уважение семейной жизни.

«Законодатель позволил ФСИН России распределять осужденных к отбыванию наказания по любым регионам в случае, если в том регионе, где он осужден или где проживал до ареста, все исправительные учреждения переполнены или нет необходимого по условиям приговора учреждения.

В настоящее время ФСИН России злоупотребляет этим правом, отправляя осужденных отбывать наказание в удаленные колонии, в частности из европейской части России в Красноярский край или даже в Приморский», – отметил он.

По мнению адвоката, в данном решении Европейский Суд установил, что нормы УИК РФ, регламентирующие направление осужденных после вынесения приговора в исправительную колонию, а также регламентирующие изменение места отбывания наказания осужденным, не отвечают «качеству закона», установленного как Конвенцией о защите прав человека, так и Конституцией РФ в связи с существующей правовой неопределенностью положений ст. 73 и 81 УИК РФ. «При этом Суд подчеркнул, что, несмотря на конвенционные обязательства РФ, до сегодняшнего дня на национальном уровне не приняты никакие меры для исправления этой ситуации в нашей стране», – указал Валерий Шухардин.

Отметим, что ранее «АГ» сообщала о предложении Уполномоченного по правам человека в РФ Татьяны Москальковой внести в законодательство поправки, позволяющие осужденным отбывать наказание ближе к месту нахождения родственников.

До настоящего времени информация о подготовке такого законопроекта не озвучивалась, однако сегодня Минюст сообщил о проведении совещания по вопросу внесения изменений в ст.

73 и 81 УИК РФ, предполагающих возможность отбывания наказания в регионе проживания близкого родственника заключенного.

Источник: https://www.advgazeta.ru/novosti/espch-vnov-ukazal-na-nedopustimost-otbyvaniya-nakazaniy-daleko-ot-doma/

«Вопрос об уведомлении родственников в достаточной мере урегулирован». Или нет? | ОВД-Инфо

Может ли администрация ИК отказать в отправке жалобы в ЕСПЧ заключенному?

Ровно месяц назад, 9 декабря 2016, Госдума отказалась ввести в Уголовно-исполнительный кодекс норму, предоставляющую осужденным право сообщать родственникам о переводе из одной колонии в другую, сочтя ее «избыточной».

8 января вопрос о необходимости реформирования законодательства об этапировании снова поднял глава президентского Совета по правам человека Михаил Федотов — в связи с исчезновением осужденного активиста Ильдара Дадина, о местонахождении которого родственникам не сообщали больше месяца.

ОВД-Инфо публикует текст фонда «Общественный вердикт», в котором эксперты фонда Александр Брестер и Николай Зборошенко рассказывают о том, как это регулируется сейчас.

Не нужно искать в Уголовно-исполнительном кодексе (УИК РФ) нормы, которые хоть как-то обязывали бы уведомлять родственников или адвоката о переводе лица из одного исправительного учреждения в другое и о ходе самого этапирования. Такие нормы в УИКе отсутствуют.

Что должны администрации колоний и СИЗО?

УИК обязывает администрацию колонии сообщить родственникам о прибытии осужденного из СИЗО к ним, к месту лишения свободы, на это отводится 10 дней (ст. 17 УИК РФ). Речь про прибытие на место, а не про то, где и как проходит этап.

СИЗО должны поставить в известность одного из родственников (по выбору осужденного) о том, куда он направляется для отбывания наказания (ст. 75 УИК РФ).

Таким образом, уведомление предусмотрено для перевода из СИЗО в колонию, то есть когда приговор вступил в силу и человек отправляется к месту наказания. С одной стороны, СИЗО уведомляет, куда поехал осужденный. С другой стороны, колония уведомляет о том, что человек приехал.

Этот случай никак не распространяется на перевод уже отбывающего наказания человека в другую колонию.

И еще: УИК заботиться о потерпевшем — обязанность уведомления встречается в ч. 2.1 ст. 81 УИК РФ и касается потерпевшего, но в том случае, если в личном деле осужденного имеется копия определения или постановления суда об уведомлении потерпевшего или его законного представителя.

Как происходит этап?

Сам по себе перевод уже осужденного и отбывающего наказание лица — редкий случай. Для этого должно быть одно из оснований, утвержденных статьей 81 УИК РФ:

  • болезнь осужденного,
  • обеспечение его личной безопасности,
  • реорганизация или ликвидация исправительного учреждения,
  • иные исключительные обстоятельства, препятствующих дальнейшему нахождению осужденного в данном исправительном учреждении.

Подвести под исключительные обстоятельства можно что угодно, но тем не менее, решение о переводе принимается на уровне ФСИН России после того, как они получат достаточно обстоятельное заключение от управления ФСИН в регионе. В случае Ильдара Дадина решение о его переводе в другую колонию принимал не карельский УФСИН, а федеральный главк.

После определения конечного пункта — новой колонии, разрабатывается маршрут и далее осужденный отправляется, чаще всего поездом, до нового места отбывания наказания.

Если ехать достаточно долго или требуется длительная стыковка, то осужденный по пути помещается в так называемый транзитно-пересыльный пункт (ТПП).

Такие ТПП создаются на базе различных колоний или СИЗО и условия нахождения в них должны быть такими же, как предусмотрены тем режимом, к которому приговорили осужденного. Всего в «пересылке» осужденный может пробыть не более 20 суток.

На деле этот срок может быть много больше, а условия — гораздо хуже, чем должны быть. Осужденный в «пересылке» должен иметь возможность в соответствии со своим режимом позвонить или отправить письмо. Однако и это не всегда удается. Точнее почти никогда. На местах ссылаются на то, что непонятно, как регистрировать письма, и что технически нет возможности позвонить.

Во время этапа человек может и не попасть на ТПП, а просто очень долго ехать. Тогда у него практически нет возможности сообщить о себе. А обязанности сообщать родственникам или адвокатам у ФСИН нет. Во время этапа уведомление родственников или адвоката — дело рук самого осужденного, который, в большинстве случаев, этого сделать не может до момента прибытия в конечный пункт назначения.

Отсутствие обязанности колонии уведомлять о конечной точке «путешествия» и о ходе этапирования — системная проблема, те, кто давно этим занимается, могут привести не один пример многомесячного «катания» осужденных по просторам России.

Проблема в том, что родственники и адвокат теряют человека из вида во время длительной пересылки.

Безусловно, нужно вести речь о том, чтобы решение о переводе было доведено до родственников и защитника еще до начала самого этапа, — разъясняет Александр Брестер, кандидат юридических наук, доцент кафедры уголовного процесса и криминалистики Юридического института СФУ.

— Не менее важно добиться обеспечения связи с осужденным по ходу движения. Причем это касается как вопросов гуманности — по отношению к родственникам, вопросов собственного ощущения безопасности, но и вопросов оказания квалифицированной юридической помощи. По сути, на все время этапа человек ее лишается.

При наличии информации о том, куда едет подзащитный, можно: а) спланировать вопросы правовой помощ; б) обеспечить правовую поддержку на время этапа; в) провести встречи в ТПП. В ином же случае это невозможно. Более того, можно обжаловать само решение о переводе, если оно будет объявлено перед этапом.

По мнению юриста «Общественного вердикта» Николая Зборошенко, представляющего интересы Дадина, «правовую неопределенность УИК можно рассматривать не только в контексте права на уважение частной и семейной жизни (ст.

8 Конвенции), но и в контексте права на обращение в ЕСПЧ (ст. 34 Конвенции).

Из-за неуведомления о местонахождении самого заявителя (и длящегося характера этой ситуации) создаются препятствия в подготовке в интересах Дадина следующей жалобы в ЕСПЧ».

Что можно было бы сделать? Неудавшийся проект закона об уведомлении

Символично, но 9 декабря 2016 Госдума отклонила законопроект № 409808–6 «О внесении изменений в Уголовно-исполнительный кодекс Российской Федерации».

Этот законопроект содержал норму о том, что осужденным должно быть предоставлено право уведомить родственников о переводе из одной колонии в другую. Проект закона был внесен членами Совета Федерации К.

Э. Добрыниным, А. А. Клишасом, В. А. Тюльпановым.

Законопроект лежал в Думе почти три года и получил отрицательный отзыв правительства и профильного комитета. В заключении профильный комитет написал следующее: «Указанные дополнения являются избыточными, поскольку действующей редакцией УИК вопрос об уведомлении родственников осужденного в случае его перевода в другое исправительное учреждение в достаточной мере урегулирован».

«Государство не видит никаких проблем, судя по отзывам на указанный выше законопроект. ФСИН это очень удобно — это часть их усмотрения.

В этом смысле вопрос такого уведомления, на мой взгляд, это вопрос соответствия норм УИК РФ Конституции как минимум в части права на квалифицированную юридическую помощь.

Пока же родственники и адвокаты вынуждены искать при переводе людей по всей России и ждать весточки от самого лица», — заключает Александр Брестер

Источник: https://ovdinfo.org/articles/2017/01/09/vopros-ob-uvedomlenii-rodstvennikov-v-dostatochnoy-mere-uregulirovan-ili-net

Дело Витатия Бунтова: Заключенный, выигравший дело в ЕСПЧ против России, продолжает подвергатся пыткам

Может ли администрация ИК отказать в отправке жалобы в ЕСПЧ заключенному?

Виталий Бунтов подвергается постоянным пыткам из-за отказа забирать жалобу в ЕСПЧ против России.

Власти РФ отказывают ему в квалифицированной медицинской помощи и показательно угрожают увеличением тюремного срока из-за попыток защитить свои права в ЕСПЧ. Судебный процесс проходит в интенсивном темпе.

Защита заключенного заявляет о существовании реальной опасности для его жизни.

Российская Федерация входит в тройку «лидеров» по количеству неисполненных решений Европейского суда по правам человека (ЕСПЧ) среди всех членов Совета Европы.

Согласно отчету Комитета Министров Совета Европы, по итогам 2015 года 1549 дел против России ожидали своего исполнения. Одним из таких является дело «Бунтов против России», решение по которому было вынесено еще в 2012 году.

Дело Виталия Бунтова получило международную огласку как пример широкого распространения пыток и жестокого обращения с заключенными в российских пенитенциарных учреждениях.

Россия не только не выполнила решение ЕСПЧ по делу Бунтова, но продолжает подвергать его жестокому и бесчеловечному обращению из-за его дополнительных жалоб в ЕСПЧ. Попытки Бунтова защитить свои права обернулись для него новым уголовным делом, в результате которого срок заключения для него наверняка увеличится.

Как заявляют адвокат и близкие заключенного, сейчас существует реальная опасность для жизни Виталия Бунтова. Состояние его здоровья весьма тяжелое и он нуждается в квалифицированной медицинской помощи.

Судебный процесс необходимо приостановить до улучшения состояния здоровья Виталия Бунтова.

Международная общественность обязана вмешаться в ситуацию, чтобы предотвратить возможную трагедию, а также защитить Виталия Бунтова от произвола российских правоохранительных и пенитенциарных органов.

Виталий Бунтов (1976 г. р.) – бывший работник частного охранного предприятия в г. Хабаровске (Дальний Восток России), предприниматель. В настоящий момент отбывает 25-летний срок лишения свободы за якобы совершение нескольких преступлений в 2001 году – ограбление и убийство Е. Лазаревой (ст. 105, ч. 2, п. «з»; ст. 162, ч. 3, п. «б», «в»; ст. 325, ч.

 2 УК РФ), покушение на убийство сотрудника милиции (ст. 317 УК РФ), а также незаконное хранение оружия (ст. 222 ч.1). В 2002 году Виталий Бунтов был осужден Хабаровским Краевым судом к пожизненному лишению свободы, однако Верховный суд в 2003 году заменил приговор на 25 лет лишения свободы.

За время заключения Виталий Бунтов содержался не менее чем в 13 разных следственных изоляторах и исправительных колониях.

В уголовном деле против Виталия Бунтова по обвинению в убийстве и ограблении Е. Лазаревой в 2001 году имеется несколько сомнительных моментов.

21.09.2001 в г. Хабаровске была убита Е. Лазарева, а ее квартира – ограблена. Вскоре после этого правоохранители задержали С. Федорова, который был знаком с убитой. При осмотре личных вещей Федорова на его обуви были обнаружены следы крови. Согласно проведенной экспертизе, кровь могла принадлежать убитой.

Федоров был задержан в качестве единственного подозреваемого и некоторое время содержался под стражей. После того, как он дал показания против Виталия Бунтова, его статус переквалифицировали в свидетели и отпустили. Адвокат Бунтова отмечает, что во время следствия Федоров четыре раза менял свои показания.

Во время допроса в суде двое свидетелей рассказали, что, по словам Лазаревой, Федоров как-то приходил к ней в гости, и у него из-под одежды выпал пистолет. Однако суд посчитал данные свидетельства «неконкретными». 

30.11.2001 в качестве подозреваемого по делу об убийстве и ограблении Лазеровой был задержан Виталий Бунтов.

Согласно приговору суда, при обыске у него были изъяты некоторые вещи убитой (золотая цепочка, кожаный пиджак).

Бунтов якобы признался, что он приобрел их у Федорова в конце сентября 2001 года и что Федоров сообщил ему, что в ходе разбойного нападения украл вещи и лично убил Лазареву.

В ходе задержания Бунтов якобы выстрелил из пистолета в сотрудника милиции. Данные обвинения выглядят сомнительными по двум причинам.

Во-первых, согласно версии следствия, выстрел был произведен из кармана куртки, однако экспертиза не нашла следов продуктов выстрела возле кармана.

Во-вторых, сотруднику полиции не был нанесен вред, так как пуля якобы попала в пряжку брючного ремня и срикошетила.

Во время задержания у Бунтова был якобы изъят пистолет ИЖ-79 с глушителем. Согласно проведенной экспертизе, именно из марки такого пистолета была убита Лазарева. Защита Бунтова утверждает, что пистолет у Бунтова не изымался, а был выдан следствию неким сотрудником милиции Лемешко.

Адвокат отмечает, что на пистолете не было обнаружено отпечатков пальцев Бунтова. Примечательно, что, согласно материалам дела, среди вещественных доказательств по данному уголовному делу сначала фигурировало сразу 2 пистолета ИЖ-79 с двумя глушителями.

Однако потом о втором пистолете перестали упоминать в деле.

В деле фигурирует протокол допроса Виталия Бунтова от 01.12.2001 года с признательными показаниями. Однако сам Бунтов на суде заявил, что протокол является фиктивным. Также во время суда Бунтов заявил о применении к нему пыток и принуждении к самооговору, однако суд не учел данных обстоятельств.

Своегопричастияк убийству Лазаревой Виталий Бунтов не признал. По его словам, в день убийства (21.09.2001) он вместе с матерью и сестрой находился в г. Биробиджан (находится в 187 км от Хабаровска), где они праздновали день рождения племянника. В Хабаровск Бунтов возвратился 22.09.2001.

Защита Виталия Бунтова настаивает на том, что приговор был вынесен незаконным составом суда. Присяжные заседатели, принимавшие участие в судебном процессе, до этого уже участвовали в другом процессе на протяжении года, что запрещено российским законодательством.

В январе 2009 года Виталий Бунтов был переведен в колонию ИК-1 в Тульской области (Западная Россия). Перевод Бунтова был связан с конфликтом, который произошел между ним и несколькими заключенными в предыдущей колонии – ИК-13 в Хабаровском крае. Соответствующая мера была принята в целях обеспечения безопасности Бунтова.

По словам Бунтова, спустя некоторое время после перевода в ИК-1 в Тульской области, администрация попыталась завербовать его в так называемый «актив» – в число осужденных, которые сотрудничают с руководством колонии, исполняя задания по преследованию других осужденных (психологическое давление, пытки, избиения, убийства).

Как правило, в «актив» вербуют заключенных, осужденных к длительному сроку, а также являющихся физически сильными и выносливыми.

Поскольку Виталий Бунтов владел несколькими видами единоборств, имел тренерскую квалификацию по тяжелой атлетике, а также окончил школу подготовки телохранителей, сотрудники колонии считали его подходящим на роль «активиста».

Поначалу Бунтов согласился, так как опасался, что в противном случае его будут преследовать, но потом, по его словам, отказался исполнять преступные приказы руководства колонии.

Как утверждает Бунтов, ему известны минимум два случая, когда заключенного в колонии убивали, и это инсценировалось как самоубийство. Бунтов попытался добиться перевода в другую колонию.

В ответ руководство учреждения решило его наказать.

27.01.2010 Бунтов был помещен в штрафной изолятор (ШИЗО). Там к нему начали применять физическое насилие и пытки, в которых принимали участие несколько сотрудников колонии, в том числе, по словам Бунтова, исполнитель обязанностей начальника колонии Владимир Шевченко и его заместитель Дмитрий Жданов.

Согласно свидетельствам Бунтова, его приковали наручниками к скамье и избивали деревянной палкой, завернутой в ткань. Они также применяли противогаз, чтобы вызвать удушье. Бунтов несколько раз терял сознание.

Во время избиения присутствовал тюремный врач, который проверял наличие пульса у заключенного.

28.01.2010 пытки продолжились, в них принимали участие также заключенные колонии. Руки Бунтова заковали в хомут, а ноги привязали к табурету. На голову Бунтова надели противогаз, после чего начали вводить ему иглы под ногти, а затем вырывать ногти клещами: сначала на ногах, потом на руках

Источник: https://ru.odfoundation.eu/a/8028,delo-vitatiya-buntova-zaklyuchennyy-vyigravshiy-delo-v-espch-protiv-rossii-prodolzhaet-podvergatsya-pytkam

Зона Права

Может ли администрация ИК отказать в отправке жалобы в ЕСПЧ заключенному?

Правовую основу порядка и места отбывания назначенного по приговору суда уголовного наказания в виде лишения свободы составляют положения Главы 11 Уголовно-исполнительного кодекса РФ.

В частности, в ст. 73 УИК РФ отмечено: “1. Осужденные к лишению свободы, кроме указанных в части четвертой настоящей статьи, отбывают наказание в исправительных учреждениях в пределах территории субъекта Российской Федерации, в котором они проживали или были осуждены.

В исключительных случаях по состоянию здоровья осужденных или для обеспечения их личной безопасности либо с их согласия осужденные могут быть направлены для отбывания наказания в соответствующее исправительное учреждение, расположенное на территории другого субъекта Российской Федерации.

2.

При отсутствии в субъекте Российской Федерации по месту жительства или по месту осуждения исправительного учреждения соответствующего вида или невозможности размещения осужденных в имеющихся исправительных учреждениях осужденные направляются по согласованию с соответствующими вышестоящими органами управления уголовно-исполнительной системы в исправительные учреждения, расположенные на территории другого субъекта Российской Федерации, в котором имеются условия для их размещения.

3. Осужденные женщины, несовершеннолетние осужденные направляются для отбывания наказания по месту нахождения соответствующих исправительных учреждений.

4. Осужденные за преступления, предусмотренные статьей 126, частями второй и третьей статьи 127.1, статьями 205 – 206, 208 – 211, 275, 277 – 279, 281, 282.1, 282.

2, 317, частью третьей статьи 321, частью второй статьи 360 Уголовного кодекса Российской Федерации, осужденные при особо опасном рецидиве преступлений, осужденные к пожизненному лишению свободы, осужденные к отбыванию лишения свободы в тюрьме, осужденные, которым смертная казнь в порядке помилования заменена лишением свободы, направляются для отбывания наказания в соответствующие исправительные учреждения, расположенные в местах, определяемых федеральным органом уголовно-исполнительной системы”.

Более детально процедура распределения осужденных по исправительным учреждениям ФСИН РФ прописана в Инструкции о порядке направления осужденных к лишению свободы для отбывания наказания, их перевода из одного исправительного учреждения в другое, а также направления осужденных на лечение и обследование в лечебно-профилактические и лечебные исправительные учреждения (утв. приказом Минюста РФ от 1 декабря 2005 г. N 235), а именно:

– пункт 5: Осужденные к лишению свободы направляются для отбывания наказания не позднее 10 дней со дня получения администрацией следственного изолятора извещения о вступлении приговора в законную силу. Направление осужденных осуществляется, как правило, в исправительные учреждения в пределах территории субъекта Российской Федерации, в котором они проживали либо были осуждены.

Осужденные, не имеющие места жительства, как правило, направляются для отбывания наказания в исправительные учреждения тех субъектов Российской Федерации, на территории которых они осуждены.

Отправка осужденных в исправительные учреждения на территории других субъектов Российской Федерации (по месту жительства) производится администрацией следственных изоляторов только после того, как через территориальные органы ФСИН России убедится в наличии исправительного учреждения соответствующего вида.

В исключительных случаях по состоянию здоровья осужденных или для обеспечения их личной безопасности либо с их согласия осужденные могут быть направлены для отбывания наказания в соответствующее исправительное учреждение, расположенное на территории другого субъекта Российской Федерации;

– пункт 6: При отсутствии в субъекте Российской Федерации по месту жительства или по месту осуждения исправительного учреждения соответствующего вида или невозможности размещения осужденных в имеющихся исправительных учреждениях осужденные направляются по согласованию с Федеральной службой исполнения наказаний в исправительные учреждения, расположенные на территории другого субъекта Российской Федерации, в котором имеются условия для их размещения.

Таким образом, в действующем уголовно-исполнительном законодательстве РФ существует презумпция отправления осужденных для отбывания лишения свободы по месту жительства или месту вынесения приговора.

На практике у самих осужденных и их родственников возникают серьезные трудности в части поддержания семейных связей, обусловленные произвольными действиями должностных лиц Федеральной службы исполнения наказаний РФ, к исключительной компетенции которой относится решение вопроса об избрании конкретного исправительного учреждения.

Не всегда выбор местонахождения колонии совпадает с местом жительства осужденного – тем самым создаются препятствия, во всяком случае, в осуществлении личных контактов – посредством свиданий с родственниками, большинство из которых не может себе позволить оплачивать дальние переезды.

В соответствии с пунктами 2, 5 Постановления Пленума ВС РФ от 27.06.2013 года № 21, правовые позиции Европейского Суда по правам человека, которые содержатся в окончательных постановлениях Суда, принятых в отношении Российской Федерации, являются обязательными для судов.

Любое ограничение прав и свобод человека должно быть основано на федеральном законе; преследовать социально-значимую, законную цель (например, обеспечение общественной безопасности,защиту морали, нравственности, прав и законных интересов других лиц); являться необходимым в демократическом обществе (пропорциональным преследуемой цели).

Несоблюдение одного из этих критериев ограничения представляет собой нарушение прав и свобод человека, которые подлежат судебной защите в установленном законом порядке.

Европейский Суд по правам человека в Постановлении от 25.07.2013 года (дело “Ходорковский и Лебедев против России”) в пунктах 836, 837, 850 сформулировал следующие значимые подходы (ориентиры).

В качестве исходного пункта Европейский Суд признает, что власти обладают широкой дискрецией в вопросах исполнения наказаний.

Однако Конвенция не может остановиться у тюремных ворот, и нельзя полагать, что заключенный лишается всех своих прав, гарантированных статьей 8 Конвенции, только по причине его статуса «лица, лишенного свободы после осуждения».

Европейский Суд не закрывает глаза на ограничения, которые выходят за рамки того, что обычно считается приемлемым в деле обычного заключенного.

Например, существенной частью права заключенного на уважение его семейной жизни является содействие тюремной администрации в поддержании контактов с близкими родственниками.

Ограничения контактов с другими заключенными и членами семьи, установленные тюремными правилами, рассматривались Европейским Судом как “вмешательство” в права, защищенные статьей 8 Конвенции.

Так, помещение осужденного в конкретную тюрьму может вызвать вопрос в соответствии со статьей 8 Конвенции, если его последствия для личной и семейной жизни заявителя выходят за рамки “обычных” тягот и ограничений, присущих самому понятию лишения свободы.

Как Комиссия по правам человека указала в деле “Уэйкфилд против Соединенного Королевства”, “Статья 8 Конвенции обязывает государство содействовать заключенным в максимально возможной степени для создания и поддержания связей с людьми в целях способствования социальной реабилитации заключенных. В этом контексте расположение места, где содержится заключенный, имеет значение”.

Кроме того, право на уважение семейной жизни возлагает на государства позитивное обязательство содействия заключенным в поддержании эффективного контакта с близкими родственниками. В контексте лишения свободы Комиссия по правам человека признала, что возможность близких родственников посещать заключенного составляет существенный фактор в сохранении семейной жизни.

Европейский Суд сознает трудности, сопутствующие управлению тюремной системой. Европейский Суд также учитывает ситуацию в Российской Федерации, где исторически исправительные колонии строились в отдаленных и пустынных районах, далеко от густонаселенных регионов Центральной России.

Существуют другие аргументы в пользу предоставления властям широких пределов усмотрения в этой сфере. Однако пределы усмотрения не являются неограниченными. Распределение тюремного населения не должно полностью относиться на усмотрение административных органов, таких как Федеральная служба исполнения наказаний.

Интересы осужденных в поддержании, по крайней мере, некоторых семейных и социальных связей также должны в какой-то степени приниматься во внимание. Законодательство Российской Федерации основано на схожих посылах, поскольку дух и цель статьи 73 УИК РФ направлена на сохранение социальных и семейных связей заявителем с местом, где они проживали до осуждения.

Вместе с тем практическое исполнение этого закона в Российской Федерации могло привести к непропорциональному результату, как показывает дело заявителей.

В отсутствии ясного и предсказуемого метода распределения осужденных среди исправительных колоний система не “обеспечила меру правовой защиты против произвольного вмешательства со стороны публичных органов” В делах заявителей это повлекло результаты, несовместимые с уважением личной и семейной жизни заявителей.

Если говорить о правовых механизмах восстановления нарушенного государством права на уважение частной и семейной жизни, то наиболее действенным является подача искового заявления в суд общей юрисдикции, оформленного в соответствии с требованиями статей 131, 132 Гражданского процессуального кодекса РФ.

Предметом иска может служить требование о признании незаконным избрания для отбывания наказания в виде лишения свободы конкретного исправительного учреждения без учета дальности его расположения от места жительства как самого осужденного, так и его родственников, с которыми он желает и имеет право поддерживать семейные связи. Параллельно следует заявить и требование о переводе осужденного в иное, соответствующее назначенному по приговору суда виду исправительное учреждение, расположенное либо в том субъекте РФ, где первый проживал до осуждения, либо в любом из ближайших к нему субъектов РФ.

В идеале подаче иска должно предшествовать обращение самого осужденного или его близких родственников в территориальный орган ФСИН РФ, где был вынесен приговор, и собственно в Федеральную службу исполнения наказаний, с заявлением о предоставлении сведений об основаниях принятого решения о направлении осужденного отбывать наказание в иной регион РФ, а не по месту жительства.

Сделать это нужно для того, чтобы убедиться, что такое решение руководством регионального Управления ФСИН РФ или федеральным ведомством принималось с учетом общих правил, закрепленных в УИК РФ, а также обусловлено социально-значимой и законной целью.

Отсутствие мотивированного ответа на данное заявление будет служить поводом для последующего обращения к суду с просьбой истребовать доказательства, на которых сторона истца основывает свои требования, в виду невозможности получить доступ к ним самостоятельно (ст.ст. 56, 57 ГПК РФ).

При этом при подготовке текста искового заявления следует иметь в виду, что согласно, пункту 13 упомянутой ранее Инструкции (утв. приказом Минюста РФ от 1 декабря 2005 г.

N 235), “Перевод осуществляется: в исправительные учреждения, расположенные в пределах одного субъекта Российской Федерации, – по указаниям руководства ФСИН России (в случае рассмотрения вопроса в центральном аппарате), территориальных органов ФСИН России;

в исправительные учреждения, расположенные в других субъектах Российской Федерации, – по решению ФСИН России.

Решение о переводе осужденного принимается на основании мотивированного заключения территориального органа ФСИН России, утвержденного начальником либо его заместителем по безопасности и оперативной работе.

В случае, если это связано с болезнью осужденного*, решение выносится при наличии медицинских заключений, утвержденных начальником территориального органа, представляемых, соответственно, медицинскими отделами (службами) территориальных органов ФСИН России, медицинской службой ФСИН России, справки оперативного управления (отдела) и письменного согласия осужденного”

Таким образом, если в ходе судебного разбирательства будет установлено, что заключение территориального органа ФСИН РФ, утвержденное решением Федеральной службы исполнения наказаний РФ, не отвечает требованиям соблюдения разумных пропорций между достижением социально-значимых целей удаленного размещения осужденного и его правом на сохранение семейных связей, можно рассчитывать на вынесение судом положительного решения по гражданскому иску.

Примером является дело жителя Симферополя ( Республика Крым) Геннадия Афанасьева.

9 марта 2016 года Сыктывкарский городской суд Республики Коми признал право Афанасьева на отбывание наказания с учетом положений статьи 8 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод (Право на уважение семейной жизни).

На ФСИН России возложили обязанность решить вопрос о месте дальнейшего отбывания Афанасьевым уголовного наказания с учетом мотивированного заключения, представленного территориальным органом ФСИН РФ, и положений статьи 8 Конвенции.

Скачать иск Афанасьева можно здесь

Скачать решение Сыктывкарского городского суда по иску Афанасьева можно здесь

Источник: http://zonaprava.com/info/instructions/16297/

Консультант закона
Добавить комментарий