Можно ли меня привлечь к ответственности за оскорбление сотрудника полиции при понятых?

Кемеровский полицейский рассказал, как его судили за превышение полномочий по «сфабрикованным» доказательствам

Можно ли меня привлечь к ответственности за оскорбление сотрудника полиции при понятых?

© rudnichniy.kmr.sudrf.ru. Рудничный суд Прокопьевска

15 Ноя 2018, 11:00

После публикаций Тайги.инфо о новосибирском росгвардейце Семене Лысикове в редакцию обратился еще один сотрудник правоохранительных органов, считающий, что его несправедливо признали виновным в превышении полномочий.

Лысиков, напомним, получил 3,5 года условно за применение насилия при задержании убегавшего от него судимого мужчины, который укусил сотрудника за пальцы, и считает, что приговор был вынесен на основе сфабрикованных показаний.

45-летний прокопьевский полицейский Сергей Савин рассказал похожую историю.

Савин с напарником по фамилии Суховей патрулировали улицы Прокопьевска 21 марта 2015 года. Во второй половине дня по дороге к спорткомплексу «Снежинка» они увидели молодого человека (Сараева) с открытой бутылкой пива и решили провести с ним профилактическую беседу о запрете употребления спиртного на улице.

143429

По словам Савина, Сараев отвернулся от напарника и пошел в другую сторону, поэтому он догнал мужчину, взял его за руку, но тот в ответ поставил бутылку на асфальт и пнул ее.

С ним была знакомая девушка и 25-летний Геннадий Власов. Последний схватил напарника Савина за бронежилет и попытался ударить его в лицо.

Поэтому полицейский бросился на помощь, сбил Власова с ног и одел на него наручники, рассказал он Тайге.инфо.

В полицейской машине Власов, по словам Савина, «угрожал» сотрудникам привлечением к ответственности. 25 марта 2015 года он написал заявление о превышении полномочий.

«Пошел к ним [сотрудникам полиции], поздоровался и поинтересовался, за что остановили Сараева.

[Полицейские] Савин и Суховей в грубой форме сказали, чтобы он уходил, — сказано в показаниях потерпевшего, приведенных в обвинительном заключении. — Он попросил, чтобы они в такой форме не разговаривали с ним.

Савин и Суховей в грубой форме сказали, чтобы он уходил, пока у него все нормально. После этого Савин стал хватать его за куртку в области груди. Он убрал руки Савина».

Полицейские, по версии Власова, начали его хватать, а он пытался оказать сопротивление и спрашивал, за что его задерживают: «Суховей завел руки за спину так, что он наклонился вперед. В это время Савин нанес ему удар коленом в область груди и лица. Также ему наносили удары руками по телу. Он лицом ударился о лед».

Кроме того, Власов рассказал, что Сергей Савин избил его ногами и руками в отделе полиции «Рудничный» Прокопьевска. «Когда пошла кровь с головы, Савин успокоился», — сказано в протоколе очной ставки с обвиняемым. Позже Власов уточнил показания, заявив, что на протяжении всего инцидента его бил только Савин.

Молодого человека, который шел с бутылкой пива — Сараева — также задержали. Он дал показания, что Власова первым завели в отдел. Через полчаса зашел и он, увидел в кабинете следы крови, а потом и Власова, лицо которого было в крови, а на голове — рана.

142923

Никто из сотрудников полиции не подтвердил факт избиения в отделе. Впрочем, в обвинительном заключении приведены показания лица без определенного места жительства Григорьева, который заявил, что «большую часть времени проводит в отделении полиции» и видел, как потерпевшего избил Савин: «Как именно Савин бил Власова сказать не может. Старался не смотреть на это, сразу же вышел на улицу».

По заключению эксперта, у Власова были синяки на лице, груди, плече, ссадины на лбу, бедре и руках. Они могли появиться «от не менее семи воздействий твердым тупым предметом».

Полицейский заявил Тайге.инфо, что не бил молодого человека. Более того, пока его везли в отделение, он оскорблял сотрудников МВД и пытался ударить Савина головой. СК не стал заводить дело по ст.

 319 УК РФ (оскорбление представителя власти) из-за отсутствия состава преступления, потому что Власов «воспринимал действия сотрудников полиции как незаконные, так как гражданину изначально были применено физическое насилие».

Задержанный был на условном сроке за грабеж, поэтому, как считает Савин, мог оклеветать его, чтобы избежать преследования за оскорбление полицейского.

Дело возбудили по ч. 3 ст. 286 УК РФ. Поменялось несколько следователей, окончательные материалы передавал в прокуратуру следователь прокопьевского отдела СК РФ Александр Гомзин.

Савин считает, что расследование велось с нарушениями, часть показаний была «сфабрикована»: опознание потерпевшим не проводилось, ходатайства защитника отклонялись, а следственный эксперимент был проведен без понятых. Впервые потерпевший увидел подозреваемого на очной ставке 28 июня 2016-го, то есть больше, чем через год после стычки.

«Я честно и добросовестно выполнял свой служебный долг, охраняя общественный порядок и права граждан»

Дело рассматривал Рудничный районный суд Прокопьевска. Гособвинение, по словам Савина, представлял двоюродный брат следователя. Суд признал полицейского невиновным, но прокуратура успешно обжаловала решение в областном суде, который отправил дело на пересмотр.

В августе 2018 года тот же Рудничный суд признал Савина виновным в превышении полномочий. Ему дали 3 года условно, запретив два года работать в органах внутренних дел. Приговор устоял в апелляции.

«Я честно и добросовестно выполнял свой служебный долг, охраняя общественный порядок и права граждан. Я не превысил своих должностных полномочий, действовал обоснованно в соответствии с создавшейся ситуацией и законодательством РФ, — говорил в последнем слове Савин.

—  Незаконное и необоснованное привлечение меня к уголовной ответственности не только является несправедливым, но и поощряет правонарушителей к дерзкому и агрессивному противоправному поведению, деморализует сотрудников полиции и способствуют появлению у них пассивного отношения к правонарушителям».

Сергей Савин служил в МВД 18 лет, у него были командировки на Северный Кавказ. Воспитывает троих детей. Геннадия Власова, по словам Савина, задержали через месяц после мартовского инцидента во время драки, он бил женщину и еще двух человек — условный срок ему заменили на реальный. Вместе с ним был Сараев, с бутылки пива которого началось дело полицейского.

Ярослав Власов

25 Дек, 13:57

Число пострадавших при аварии вертолета в Эвенкии выросло до 15

25 Дек, 13:40

Новосибирский краеведческий музей отметит столетний юбилей выставкой архивных экспонатов Следственный комитет заинтересовался продажей красноярского села вместе с жителями

25 Дек, 12:34

Фотоловушки сняли на Алтае двух новых снежных барсов

25 Дек, 12:15

Мэрия Новосибирска решила купить две Toyota Camry за 5 млн рублей

Page 3

25 Дек, 13:57

Число пострадавших при аварии вертолета в Эвенкии выросло до 15

25 Дек, 13:40

Новосибирский краеведческий музей отметит столетний юбилей выставкой архивных экспонатов Следственный комитет заинтересовался продажей красноярского села вместе с жителями

25 Дек, 12:34

Фотоловушки сняли на Алтае двух новых снежных барсов

25 Дек, 12:15

Мэрия Новосибирска решила купить две Toyota Camry за 5 млн рублей

Page 4

25 Дек, 13:57

Число пострадавших при аварии вертолета в Эвенкии выросло до 15

25 Дек, 13:40

Новосибирский краеведческий музей отметит столетний юбилей выставкой архивных экспонатов Следственный комитет заинтересовался продажей красноярского села вместе с жителями

25 Дек, 12:34

Фотоловушки сняли на Алтае двух новых снежных барсов

25 Дек, 12:15

Мэрия Новосибирска решила купить две Toyota Camry за 5 млн рублей

Page 5

25 Дек, 13:57

Число пострадавших при аварии вертолета в Эвенкии выросло до 15

25 Дек, 13:40

Новосибирский краеведческий музей отметит столетний юбилей выставкой архивных экспонатов Следственный комитет заинтересовался продажей красноярского села вместе с жителями

25 Дек, 12:34

Фотоловушки сняли на Алтае двух новых снежных барсов

25 Дек, 12:15

Мэрия Новосибирска решила купить две Toyota Camry за 5 млн рублей

Page 6

25 Дек, 13:57

Число пострадавших при аварии вертолета в Эвенкии выросло до 15

25 Дек, 13:40

Новосибирский краеведческий музей отметит столетний юбилей выставкой архивных экспонатов Следственный комитет заинтересовался продажей красноярского села вместе с жителями

25 Дек, 12:34

Фотоловушки сняли на Алтае двух новых снежных барсов

25 Дек, 12:15

Мэрия Новосибирска решила купить две Toyota Camry за 5 млн рублей

Источник: https://tayga.info/143545

Оскорбление сотрудника полиции: ожидание и реальность

Можно ли меня привлечь к ответственности за оскорбление сотрудника полиции при понятых?

Алексей Поднебесный,

Есть такая статья в Уголовном кодексе: 319 «Оскорбление представителя власти».

Каким же, наверное, дерзким должен быть человек, совершающий такое преступление! Публичное оскорбление представителя власти при исполнении им своих должностных обязанностей или в связи с их исполнением.

К сожалению, практика свидетельствует совсем об обратном: такой «преступник» часто оказывается совсем не таким, как ожидается.

В прошлом месяце один мой знакомый в Нижнем Новгороде столкнулся с такой ситуацией. Вышел вечером на улицу не совсем в трезвом виде и был задержан полицейскими.

Наутро из отдела полиции его выпустили, вот только он не обнаружил золотого обручального кольца, которое до задержания было, а после – исчезло.

Человек никогда ранее с полицией не сталкивался, представление о работе полицейских имеет только по героическим сериалам, показывающим доблестных полицейских во всей красе. Поэтому на счет пропажи кольца к полиции предъявлять претензии он даже и не подумал.

Но пропажа оказалась не самым неприятным событием: через день ему позвонил некий сотрудник полиции и сообщил, что во время задержания он, оказывается, нецензурно оскорблял сотрудников полиции, о чем они составили рапорта, по которым будет возбуждено уголовное дело за оскорбление сотрудников полиции…

Человек, по его словам, совершенно уверен, что никого не оскорблял, не на столько он был пьян, чтобы этого не помнить. Но свидетели говорили об обратном. Ах, да, свидетелями оказались сами же сотрудники полиции, которые везли его на полицейском автомобиле в участок.

Никто из прохожих, никто из сотрудников или посетителей в дежурной части оскорблений не слышал. Только задерживавшие гражданина сотрудники. После доставления в КАЗ человек мирно лег спать на лавку и никому неприятностей не доставлял.

Да и вообще, по характеру этот человек достаточно миролюбивый, к тому же вежливый и интеллигентный.

Тем не менее, было возбуждено уголовное дело, которое расследовал очень молодой следователь из Следственного комитета (бывшее следствие прокуратуры). На допросе этот следователь с усмешкой сообщил, что эта статья «популярная». При этом обвиняемого следователь сразу успокоил: ничего страшного в том, что гражданина обвиняют в этом преступлении нет.

Оказывается, очень просто прекратить это дело и полностью избежать судимости и наказания. Достаточно лишь признать свою вину и принести извинения потерпевшим от оскорбления сотрудникам полиции. В этом предложении практически все слова надо бы брать в кавычки, потому что все термины: вина, извинения, потерпевшие – не выражают ожидаемого от них содержания.

Вины – нет, человек ничего не совершал преступного, извинения – фарс и пустая формальность, потерпевшие – это фактически лжесвидетели, оговаривающие невиновного человека… Но доказательств этому нет! Человек загнан в угол и лишен возможности доказать свою правоту. Здравый смысл здесь не работает.

Торжество формальной системы доказательств и инквизиционного процесса, заклейменных и отвергнутых в юридических учебниках.

Адвокат – на стороне следователя и ненавязчиво намекает подзащитному, что настаивать на своей невиновности бесполезно, и приведет лишь к осуждению и наказанию, которое никому не нужно.

Следователю нужны показатели в отчетности о количестве расследованных и направленных в суд уголовных дел, полиции – показатели «раскрытых» преступлений, прокуратура и суд обслуживают и покрывают элементы системы, с которыми работают в единой связке…

Не имея ни одного свидетеля на своей стороне, перед угрозой судимости, наказания, неблагоприятных последствия всего этого на работе и карьере, гражданин решил принять правила игры, навязанные ему системой.

Недавно закончился суд, который прекратил это уголовное дело в связи с деятельным раскаянием и примирением с потерпевшим.

Гражданин остался несудимым, для него это важнее этической стороны данного процесса, государственные органы, провернувшие эту фабрикацию – получили нужные им единицы для отчетности.

Такая история меня с одной стороны не удивила, потому что такой способ фабрикации уголовных дел я описал в своей книге «В Круге Втором» еще в 2005 году. А с другой стороны, удивила, потому что прошло столько времени, а в работе, вернее, преступной деятельности полиции, следствия, прокуратуры и суда ничего не изменилось! И сделать с этим ничего нельзя, т.к.

все рассказы об этом для контролирующих и надзорных органов (прокуратуры, суда) ничего не значат, для них – это домыслы и слухи, вымыслы, призванные опорочить доблестную полицию, подорвать ее авторитет в глазах населения, кем – вы и сами знаете, врагами, пятой колонной, нацпредателями… Фабрикация уголовных дел в отношении невиновных в России превратилась в слаженную, отточенную систему взаимодействия и покрывательства преступлений друг друга со стороны полиции, сотрудники которой продуцируют лжедоносы и лжесвидетельства в отношении невиновных; следствия, где следователи, зная, что человек не виновен, возбуждают уголовное дело по лжедоносу и ложным показаниям полиции, прокуратуры, которая покрывает эту практику, и суда, где судьи штампуют приговоры в отношении невиновных. Все элементы этой системы утешают себя (и жертву своих преступлений) тем, что суд по таким делам заканчивается прекращением дела в связи с «деятельным раскаянием». Вот так и моему знакомому следователь объяснил, что «ничего страшного», дело в суде прекратят по этому основанию, если жертва «признает вину», судимости не будет. Все довольны. Неужели, чтобы поверить в то, что полиция, следствие, прокуратура и суд в России совершают преступления, осуждают невиновных – и всего лишь ради имитации своей работы по борьбе с преступностью – неужели, чтобы поверить в это, каждый должен лично испытать это на себе? Мое дело, кстати, сфабриковано по этой же схеме: подставной «потерпевший», совершающий лжедонос, и два подставных лжесвидетеля. Все прямо или косвенно связаны с полицией. Судья уже высказал свою позицию адвокату: будет обвинительный приговор, если я не «признаю вину» и не «примирюсь» с лже-потерпевшим. Преступная система обвинения невиновных отточена и не дает сбоев – пока общественность молчит и «все довольны»…

Привожу отрывок из моей книги 2005 года, где я описал фабрикацию уголовных дел по вышеописанной схеме именно по статье 319 УК РФ, в те годы это было нужно следствию прокуратуры для имитации плодотворной работы по расследованию и направлению в суд дел прокурорской подследственности. С тех пор, как показала практика, мало что изменилось.

А. Поднебесный. «В Круге Втором». Отрывок. Как я убедился в своей работе, прокуратура района закрывает глаза на фактически известные злоупотребления сотрудников РУВД, так как в противном случае прокуратуре не удастся побеждать в отчетной игре. Дело в том, что прокуратура не занимается раскрытием преступлений.

Только в телесериалах следователи прокуратуры раскрывают преступления, на практике же следователь прокуратуры занимается расследованием уже раскрытого преступления. За раскрываемость отвечает милиция – РУВД. Не будет необходимого количества раскрытых милицией преступлений – не будет показателей у прокуратуры.

На каждого следователя прокуратуры по указанию прокурора области Демидова (уволен в 2006-м году после многочисленных вскрывшихся нарушений, в т.ч. и благодаря публикации моей книги, ныне пристроен зам.министра юстиции – прим.автора) необходимо иметь по два направленных в суд уголовных дела в месяц.

Конкретные механизмы, которые используют прокуроры районов для побед в этих отчетных играх, могут несколько отличаться, но в целом система одна: лояльность прокуратуры к злоупотреблениям милиции в обмен на необходимое количество раскрытых уголовных дел для прокуратуры. Так в Канавинском районе на поток поставлено раскрытие уголовных дел, связанных с оскорблением сотрудников милиции.

Почти 90 % плана по прокуратуре по направлению уголовных дел в суд приходится на эту категорию дел. Механизм таков: сотрудники милиции задерживают подвыпившего субъекта и доставляют его в отделение милиции. Человек, естественно, начинает возмущаться.

На это сотрудники милиции тут же составляют рапорта о том, что задержанный их оскорбил грубой нецензурной бранью, после чего задержанный сразу же освобождается.

По этим рапортам возбуждается уголовное дело по статье 319 УК РФ «Оскорбление представителя власти», а так как оскорблены (то есть являются потерпевшими) сотрудники милиции, то расследование этого дела отнесено законом к подследственности прокуратуры.

Ни сами сотрудники милиции, ни следователи прокуратуры не скрывают, что в большинстве случаев никакого оскорбления в действительности не происходило. Практически по всем таким делам в качестве «свидетелей» этих оскорблений выступают одни и те же подставные лица – стажеры милиции или родственники, знакомые, любовницы и т.п «оскорбленных» сотрудников милиции.

Протоколы допроса этих «свидетелей» следователи прокуратуры готовят на компьютере путем копирования одних и тех же текстов, когда-то ранее подготовленных, меняя в них только фамилии обвиняемых и те или иные конкретные обстоятельства. Даже фразы, которыми обвиняемые «оскорбляли» сотрудников милиции остаются из дела в дело идентичными.

Сами «свидетели» при «допросах» самих себя не присутствуют, приходят только расписаться в протоколе допроса, подготовленном следователем прокуратуры. То же самое и с «потерпевшими» – «оскорбленными» сотрудниками милиции.

Сами сотрудники милиции за фабрикацию таких дел тоже получают поощрения, рапорт о таком преступлении приравнивается к раскрытию реального преступления, например, кражи, грабежа, и поэтому чем больше «оскорблений» претерпят сотрудники милиции, тем выше будут статистические показатели и Канавинского РУВД.

Такими «оскорблениями» милиционеры иногда делятся друг с другом, когда, например, у кого-то не хватает показателей в отчетном месяце. Так, задержать человека, который «оскорбил» при задержании сотрудников, могут одни сотрудники, а оформить могут на других сотрудников. Если клиент был сильно пьян, то он, как правило, не помнит, кто именно его задерживал.

Когда же его начинает допрашивать следователь прокуратуры о том, кто его задерживал и кого он оскорбил, то обвиняемый может сказать, что задерживал его сотрудник милиции на вид толстый и маленького роста, а по материалам дела окажется, что этот милиционер худой и высокий. Если бы не погоня за статистическими показателями, то дела бы такие не возбуждались бы в таком количестве.

Об обоснованности, точнее о полной необоснованности возбуждения таких дел наглядно свидетельствует тот факт, что практически все они прекращаются в суде.

Основанием прекращения служит примирение сторон, что по прокурорской отчетности считается так называемым нереабилитирующи основанием, то есть считается, что преступление было, но ввиду примирения сторон суд прекращает уголовное преследование подсудимого. Здесь есть еще одна уловка прокуратуры.

Если потерпевший и обвиняемый примирились, то дела небольшой тяжести, каковыми и являются дела об оскорблении сотрудников милиции, могут быть прекращены и в ходе следствия. Нецелесообразно направлять такие дела в суд, поскольку суду не остается ничего иного, кроме как прекратить такое уголовное дело.

По сути направляя в суд такие дела прокуратура необоснованно загружает суд ненужной работой, которую могла бы проделать сама, то есть прекратить уголовное деле по тем же самым основаниям и руководствуясь той же самой статьей 25 УПК РФ «прекращение уголовного дела в связи с примирением сторон».

Но это приведет к ухудшению прокурорской отчетности, фактически лишит смысла всю затею с возбуждением таких дел. Если дело, возбужденное прокуратурой, прекращается самой же прокуратурой, то в существующей отчетной системе считается, что не было оснований возбуждать такое дело, то есть оно было возбуждено незаконно, что грозит взысканием прокурору и негативно сказывается на отчетности. Но если в такой же ситуации такое же дело прекращается в суде, то для прокурорской отчетной системы это не имеет никаких негативных последствий. Дело в суд направлено, свою «работу» прокуратура выполнила, а как дальше с делом поступит суд, по большому счету прокуратуру это не касается. Поэтому дела прекращаются только в суде. Примирение с потерпевшим – это «нереабилитирующее» основание прекращения уголовного дела, такое основание не портит отчетности. Однако рассматривая эту ситуацию с точки зрения истины, реальной действительности, а не лживой прокурорской «потемкинской» отчетности, всегда нужно помнить, что в таких делах обвиняемые вынуждены признавать свою вину под давлением подставных свидетелей, и примирение является фикцией, поскольку в большинстве случаев не было и никакого оскорбления. Даже если предположить, что оскорбление имело место, то все равно в тех случаях, когда дело направляется прокуратурой в суд и судом прекращается, это значит, что прокуратура занимается исключительно показушной, не нужной обществу и налогоплательщикам работой, зря тратит наши с вами деньги. Такая «работа» прокуратуры направлена исключительно на цели собственного воспроизводства, призвана имитировать бурную деятельность.

С такой практикой, когда с целью создания видимости большого числа расследованных и направленных в суд уголовных дел сотрудниками милиции под руководством прокуратуры в больших количествах фальсифицируются уголовные дела об оскорблениях сотрудников милиции, я столкнулся только в Канавинской прокуратуре. В Шахунской прокуратуре такими делами не занимаются. Так, за два с половиной года моей работы в Шахунском районе только одно или два подобных преступления (статья 318 УК РФ) было совершено. И это реальный показатель количества подобных преступлений, именно столько – одно или два за год, совершается их в действительности. В Канавинском же районе в 2004 и 2005 гг ежемесячно возбуждалось более двадцати уголовных дел по фактам оскорблений сотрудников милиции. Это говорит о том, что большинство этих дел сфальсифицированы.

Источник: https://7x7-journal.ru/posts/2014/10/24/oskorblenie-sotrudnika-policii-ozhidanie-i-realnost

Через двадцать две секунды после общения с начальником Патрульно-постовой службы Речицы майором Трошко, задержанный “для разбирательства” Константин Абилов получил удар в челюсть.

Несмотря на то, что инцидент запечатлен на видео, никакого “превышения служебных полномочий” со стороны сотрудника милиции не выявлено.

О вопиющем случае милицейского беспредела Константин Абилов (на фото ниже) рассказывает “Белорусскому партизану”.

— Все случилось ранним утром 10 июня прошлого года, — начинает рассказ Константин. – В тот летний день я, вместе с друзьями прогуливался по Речице. Шли мы в сторону набережной, вели себя адекватно, не кричали, общественный порядок не нарушали. В какой-то-момент к нам подошли сотрудники патрульно-постовой службы и попросили проехать в отделение вместе с ними – “для разбирательства”. В чем собирались “разобраться” милиционеры, мне неизвестно до сих пор. Поскольку мы ничего не нарушали, и скрываться от милиционеров никакой причины не было – мы с товарищем сели к ним в машину и поехали в Речицкое отделение милиции. Лично я был уверен: разберутся во всем и отпустят на все четыре стороны. Нас же всех убеждают в том, что в современной белорусской милиции работают сплошь “театралы и интеллектуалы”.Но когда мы приехали в отделение, стало понятно – на нас собираются составить административные протоколы – за “нарушение общественного порядка” и “хулиганство”. Это меня возмутило. Для того чтобы хоть как-то себя защитить, я достал мобильный телефон и стал записывать на видео, чтобы все было объективно зафиксировано.

— Что случилось потом?

— А потом в помещение, где на нас оформляли протоколы, зашел начальник ППС Речицы майор Трошко. Увидев, что я снимаю все происходящее, он сказал, что “в служебном помещении запрещена фото-видео съемка”. Я пытался уточнить, по какой причине действует этот запрет, но вместо разъяснений получил удар в челюсть.После того, как Трошко меня ударил, телефон у меня забрали, а коллеги майора в буквальном смысле силой снимали с меня вещи, выворачивали карманы. Все это проходило, естественно без понятых, единственным свидетелем этого ужаса был мой товарищ, тот самый с которым меня и привезли в отделение. Унижение показалось товарищу майору неполным: после того, как мои карманы были вывернуты, Трошко стал оскорблять меня, схватил за шиворот и толкнул на лавочку, которая стояла тут же. В результате падения я разодрал себе спину и потерял нательный крестик, который, кстати, так и не нашелся.

— После составления протоколов вас ждал суд?

— Да, перед судебным разбирательством двое суток я провел в Речицком изоляторе временного содержания. Слушание дела, без преувеличения, продлилось не более двух минут. В суд не были вызваны ни сотрудники милиции, которые участвовали в моем задержании и составлении протоколов, ни свидетель с моей стороны. Как итог – меня признали виновным и в “хулиганстве”, и в “нарушении общественного порядка” и присудили штраф в размере 22 базовых величин.

— Может быть, не стоило провоцировать милиционера и выключить камеру? Глядишь, обошлось без пребывания в ИВС, и решение суда было бы более мягким?

— Что значит “провоцировать”? Насколько я понимаю, в нормальной стране, в нормальной системе сотрудник милиции обязан стоять на страже соблюдения законности и пресечения общественно опасных деяний. Даже, если допустить то, что майору Трошко не понравилось то, что его снимают на видео, то объяснить это можно было по другому, а не ударом в лицо.К тому же, если читать белорусские законы, то фото и видеосъемка в отделении милиции не запрещены. И никакие ссылки на “режимность объекта” не работают.Во-первых, в Конституции Беларуси есть статья 34, вот цитата оттуда: “Гражданам Республики Беларусь гарантируется право на получение, хранение и распространение полной, достоверной и своевременной информации о деятельности государственных органов”. Кроме того, Согласно статье.5 Закона Республики Беларусь “Об органах внутренних дел” деятельность органов внутренних дел строится на гласной основе, а статья 7 Закона “Об оперативно-розыскной деятельности” не относит действия милиции к секретной информации. Так что я не считал и не считаю, что, включив телефон на видеозапись в отделении милиции, я что-либо нарушил.

— А вы пытались обжаловать действия сотрудников милиции и решение суда?

— Да пытался. После инцидента я снял побои и пошел по инстанциям. Сперва обратился в Следственный Комитет по Гомельской области – просил возбудить уголовное дело в отношении майора Трошко – за превышение служебных полномочий. Оттуда, за подписью следователя Мороз пришел ответ, из которого следует, что в возбуждении уголовного дела отказано, “за отсутствии в деянии состава преступления”. Затем обратился в прокуратуру Речицкого района – там среагировали в том же ключе, что нужна “дополнительная проверка по делу”, которую поручили опять же Следственному Комитету. Но и дополнительная проверка ничего нового не выявила – это, несмотря на то, что на видео все четко видно. Более того, в последнем ответе из прокуратуры за подписью младшего советника юстиции, прокурора Речицкого района Белоусова содержится вот такое предупреждение:”Одновременно предупреждаю Вас о возможности оставления Ваших обращений без рассмотрения и привлечения Вас к ответственности за оскорбления сотрудников в адрес сотрудников милиции, личного мнения о их профессиональной пригодности и адекватности личных, на Ваш взгляд, качествах должностного лица государственного органа при исполнении им служебных полномочий лицом, неподчиненным ему по службе, высказанные в письменном виде”.Что это? Предупреждение, мол, сиди тихо и не высовывайся, а милиционеры пусть и дальше людей в лицо бьют, оставаясь безнаказанными. Я молчать не намерен – собираюсь обратиться в Генпрокуратуру, а затем и к Александру Лукашенко. Я убежден, что в белорусской милиции работают садисты, противоправную деятельность которых нужно пресекать.Я могу только догадываться, чем вызван такой интерес к моей персоне со стороны сотрудников МВД. В силу своих возможностей и знаний, я консультирую людей по некоторым юридическим вопросам. Делаю это в основном в Интернете, может быть, мне мстят за это?Так или иначе, по месту моей прописки, к маме, неоднократно приходили сотрудники милиции и просили ее передать мне, чтобы “я перестал их разоблачать”. В итоге сейчас я вынужден жить вне дома, опасаясь провокаций со стороны работников МВД.

И рассказать свою историю публично я отважился, только для того, чтобы эти провокации пресечь…

Источник: https://udf.by/news/society/168128-v-belorusskoy-milicii-rabotayut-sadisty.html

Меня вербуют. Что делать? 14 правил от правозащитной группы «Агора» — Meduza

Можно ли меня привлечь к ответственности за оскорбление сотрудника полиции при понятых?

28 января офис-менеджер Фонда борьбы с коррупцией Ольга Булаева рассказала, как ее пытались завербовать сотрудники правоохранительных органов.

Они силой завели ее в подсобное помещение метро, отняли телефон и предложили сотрудничать, пообещав помочь с деньгами и лечением больной матери.

«Медуза» публикует 14 правил о том, как себя вести, если вас пытаются завербовать МВД и ФСБ, — их составили юристы правозащитной группы «Агора».

Что такое вербовка?

Законодательство не дает определения этого слова. Это сленг. Вербовка — склонение человека к негласному сотрудничеству с правоохранительными органами.

В открытых источниках в статьях 17 и 18 Федерального закона «Об оперативно-разыскной деятельности» (ОРД) сказано, что есть «отдельные лица», которые «могут с их согласия привлекаться к подготовке или проведению оперативно-разыскных мероприятий с сохранением по их желанию конфиденциальности содействия органам, осуществляющим оперативно-разыскную деятельность, в том числе по контракту».

В России вербовкой на законной основе могут заниматься семь оперативных подразделений, указанных в статье 13 закона об ОРД. Это МВД, ФСБ, ФСО, таможня, ФСИН, СВР и ГРУ Минобороны.

У всех, кроме полиции и госбезопасности, сферы полномочий сильно ограничены. На практике для гражданских активистов основной риск склонения к сотрудничеству исходит именно от них.

При этом склонять к сотрудничеству в реальности могут не только сотрудники органов, но и агенты — те, кто ранее согласился сотрудничать.

В законе об ОРД прописано, что нельзя вербовать адвокатов, депутатов, судей, прокуроров, священников, несовершеннолетних, недееспособных. На практике с такими людьми не подписывают контракт, но информацию от них все равно собирают.

Склонение людей к сотрудничеству, как и приказы, регулирующие эту деятельность, относятся к государственной тайне. Если люди, имеющие доступ к такой информации, ее разглашают — это преступление.

Какие есть способы вербовки?

Можно условно выделить четыре основных способа:

  • Позитивный. Обещание зарплаты с официальным оформлением (заключение контракта), обещание карьерного роста или какой-то другой помощи. К примеру, сотрудники, вербовавшие Ольгу Булаеву, заранее узнали, что у нее болеет мама, и предлагали помочь.
  • Идейный. Используется в ситуациях, когда человек сам готов сотрудничать. Например, зол на того, на кого ему предлагают доносить, конфликтовал с этим человеком, разочаровался в убеждениях.
  • Негативный. Используется в ситуациях, когда на объект вербовки есть компромат, возможность оказать давление. Например, могут пригрозить уголовным делом или неприятностями на работе или в институте. К примеру, студенту Артему Яковлеву пригрозили, что он не сможет защитить диплом и отправится в армию.
  • Метод физического принуждения. С помощью насилия заставляют подписать бумаги о добровольном негласном сотрудничестве, после чего эти документы используют в качестве инструмента давления.

1. Дайте четко понять, что вы не хотите сотрудничать

На все вопросы надо отвечать «Нет». Ни в коем случае ничего не обещайте. Лучше сразу отказать, чем пообещать и не сделать.

В крайнем случае, если ситуация накалилась, на вас оказывают давление или, к примеру, грозят подбросить наркотики, можно попросить короткое время для размышления, чтобы принять решение.

После этого необходимо написать заявление в Следственный комитет либо в ФСБ и с помощью адвоката направить запросы, осуществляется ли в отношении вас оперативно-разыскная деятельность.

Если не знаете, какие подразделения в отношении вас работают, направить запросы стоит сразу и в полицию, и в ФСБ. В жалобе в прокуратуру нужно описать все обстоятельства того, что с вами произошло; объяснить, что вас пытались шантажировать, склоняя к противоправной деятельности по сбору персональной и иной информации о честных и добросовестных гражданах.

2. Старайтесь не отдавать мобильный телефон просто так

Если у вас хотят отобрать телефон, требуйте, чтобы сотрудники оформили все необходимые документы в рамках административного или уголовного производства.

Если вы работаете с людьми, которые могут быть интересны органам, лучше всегда иметь при себе два телефона и в крайнем случае отдать только один. Как правило, всегда остается время, чтобы сделать вызов.

Нужно заранее зашифровать файловую систему на телефоне, защитить его надежным паролем и не использовать авторизацию по лицу или отпечатку пальца.

3. Качайте права

Настойчиво выясняйте, почему вас задержали. Требуйте адвоката. Напомните сотрудникам, какая ответственность предусмотрена за превышение должностных полномочий и незаконное ограничение свободы.

4. Не теряйте самообладания

Вам могут задавать одни и те же вопросы много раз. Напоминайте, что вы уже ответили. Главное — общаться вежливо и корректно: без угроз и оскорблений. Не настраивайте сотрудников против себя, не давайте повода привлечь вас к ответственности за оскорбление представителя власти или неповиновение его законным требованиям.

Эмоции сотрудника, осуществляющего вербовку (гнев, раздражение, сочувствие), — тщательно подготовленный «спектакль». Он нужен для того, чтобы вывести вас из состояния равновесия и склонить к сотрудничеству. Важно помнить об этом и относиться ко всему происходящему как к театральному представлению.

Это поможет сохранить самообладание.

5. Не пытайтесь спорить с сотрудником о политике

Не стоит пускаться в споры и рассуждения, пытаться самому завербовать оперативного сотрудника (мол, вы, полицейские или сотрудники ФСБ, поддерживаете «кровавый режим», а могли бы бороться за справедливость).

Разговор наверняка записывают — если вы не наговорите сразу на статью, то во всяком случае убедите оперативника, что вы «идейный» и к вам нужно отнестись внимательнее. После этого вас могут начать не вербовать, а разрабатывать. Ваша цель проста: сотрудник должен понять, что ничего от вас не получит.

Помните, что сотрудничество с органами может осуществляться только по вашему согласию (статья 17 закона об ОРД).

6. Ни в коем случае не приходите на встречу «из любопытства»

Если вас вызывают «на беседу», помните: нет такого процессуального действия, как «беседа». «Вручайте повестку, я приду с адвокатом» — ваш ответ должен быть таким. Право оперативных сотрудников на проведение опроса не предполагает вашу обязанность соглашаться на такой опрос.

Ответственности за отказ от опроса не существует. Конечно, есть нюансы. Если вы точно знаете, что не совершали каких-то противоправных действий в обычной жизни и интернете, или хотите узнать обстоятельства, связанные с оперативным интересом, можно прийти к оперативному сотруднику, чтобы понять, в связи с чем вызывают.

Такая беседа может быть полезной — можно оценить угрозу. Встреча может быть связана с отслеживанием вашей деятельности в интернете и людей, с которыми вы общаетесь.

В любом случае прежде, чем идти на встречу, обязательно договоритесь с адвокатом, который будет контролировать весь процесс и в случае необходимости оперативно подключится, например в случае провокации. 

7. Если вы гражданский активист, никогда не общайтесь с органами без адвоката

Запомните это правило. Контакт адвоката лучше иметь заранее, заключить с ним соглашение на абонентское обслуживание, чтобы его телефон был на быстром наборе.

В экстренной ситуации вам будет некогда гуглить надежного юриста. Если у вас будет заключено соглашение с личным адвокатом, вам будет проще требовать встречи с ним в разговоре с сотрудниками правоохранительных органов.

Словосочетание «личный адвокат» действует на сотрудников отрезвляюще.

8. Ничего не подписывайте

Вне зависимости от способа вербовки единственный момент, которого следует избегать, — подписание каких-либо документов, которые вам предоставляют оперативные сотрудники. Как правило, это бумага о сотрудничестве с оперативными подразделениями полиции, ФСБ, других служб.

Если вы поставите подпись даже на пустом листе, потом туда могут вписать ваши данные, присвоить псевдоним, и вот вы уже якобы готовы осуществлять деятельность, связанную с агентурной работой или предоставлением определенных данных, интересующих органы.

Единственный случай, когда можно подписать какие-то документы, — если совершенно очевидно, что вас собираются задерживать по уголовному делу, и вам нужно выиграть время, чтобы уехать в другой регион или из страны, пока адвокаты будут разбираться в вашем вопросе.

9. Если вас заставили дать согласие на сотрудничество, сразу его прекращайте

Помните: вербовка, агентурная работа — это секретная или совершенно секретная информация, поэтому пресекать сотрудничество необходимо сразу после того, как вас вынудили подписать какие-либо бумаги или заставили дать согласие.

Если вы захотите отказаться через какое-то время, вас могут привлечь к ответственности за разглашение данных о сотрудничестве с органами госбезопасности либо с оперативными подразделениями полиции.

С момента подписания согласия на сотрудничество на человека распространяется уголовная ответственность за разглашение государственной тайны.

10. Не верьте сотрудникам — их слова и обещания ничего не стоят

Важно понимать — те, кто пытается вас завербовать, преследуют свои служебные цели. Они вам не друзья. Не стоит обольщаться насчет своей ценности и порядочности сотрудников.

С вами могут общаться очень вежливо, но когда вы перестанете приносить пользу или сотрудникам срочно потребуется «палка», «раскрытие», «показатель», вас могут «слить». С момента задержания с вами могут вести оперативную игру, предъявлять документы, составленные на коленке, чтобы напугать вас и склонить к сотрудничеству.

Нужно досконально изучить эти документы, запомнить фамилии людей, которые могли их составлять, звания, обстоятельства, которые могут быть там указаны.

11. Делитесь всем происходящим в социальных сетях

Если оперативники попытаются отомстить, сфабриковать дело, что-то подкинуть, будет очевидно, что произошло. Допустим, вам угрожали подбросить наркотики за отказ сотрудничать. Если вы расскажете об этом публично, огласка может вас уберечь.

Если противоправные действия уже совершены (например, наркотики подброшены), вам необходимо добиться фиксации обстоятельств в документах — в протоколе изъятия (личного обыска) в присутствии понятых. Вы должны пояснить, что вам подбросили запрещенные предметы, и рассказать о попытке вербовки.

Причем не только пояснить, но и убедиться, что ваши пояснения занесены в протокол. В противном случае эти факты будут «невидимы» для судебной и правоохранительной системы.

Давая пояснения в присутствии понятых, обратите внимание на то, что у сотрудников имелись все возможности подбросить вам запрещенные предметы (в отношении вас применены наручники, вас удерживают и ограничивают передвижение и т. д.).

12. Не паникуйте из-за «компромата»

В случае предъявления какой-либо «компрометирующей информации» о вас нельзя паниковать и показывать свою озабоченность сотруднику правоохранительных органов.

Вы должны дать понять, что равнодушно относитесь к возможному раскрытию этой информации. При этом нужно действительно быть готовым к тому, что эти сведения станут достоянием общественности.

Более того, стоит оценить ситуацию и, возможно, впоследствии самому сделать эту информацию публичной, тем самым лишив сотрудников «козырей». 

13. Не пытайтесь «вести свою игру»

Нельзя вести со своей стороны оперативную игру, предоставляя правоохранительным органам информацию, выгодную вам и людям, представляющим оперативный интерес. В итоге вас могут подставить и сформировать уголовное дело о воспрепятствовании законной деятельности оперативных подразделений, о предоставлении недостоверной информации с целью ввести в заблуждение. 

14. Если вас принуждают к чему-то незаконному, пишите жалобы

Если вас принуждают к явно незаконной деятельности, например организации каких-либо акций с насилием, также можно обратиться в управление собственной безопасности МВД или ФСБ, сообщить, что вас пытаются вербовать для совершения незаконных действий. В этом случае вы сможете сотрудничать с правоохранительными органами в официальном порядке — с целью раскрыть преступление сотрудников МВД и ФСБ. 

Источник: https://meduza.io/feature/2019/01/30/menya-verbuyut-chto-delat

Консультант закона
Добавить комментарий