Возможна ли моральная компенсация за смерть сына?

Компенсация морального вреда: тенденции российской судебной практики

Возможна ли моральная компенсация за смерть сына?

Компенсация морального вреда – один из способов защиты гражданином его нарушенных прав (абз. 11 ст. 12 ГК РФ). Размер компенсации определяет суд. Для этого он принимает во внимание степень вины нарушителя, а также характер физических и нравственных страданий потерпевшего, и выносит решение с учетом требований разумности и справедливости (ч. 2 ст. 1101 ГК РФ).

Закон, причем не только ГК РФ, но и иные нормативные правовые акты, предусматривает следующие основания для взыскания компенсации морального вреда:

  • нарушение тайны завещания (ч. 2 ст. 1123 ГК РФ);
  • нарушение личных неимущественных прав автора (ч. 1 ст. 1251 ГК РФ);
  • нарушение изготовителем (исполнителем, продавцом, уполномоченной организацией или уполномоченным индивидуальным предпринимателем, импортером) прав потребителя (ст. 15 Закона РФ от 7 февраля 1992 г. № 2300-I “О защите прав потребителей”);
  • нарушение прав и интересов гражданина в результате распространения ненадлежащей рекламы (ч. 2 ст. 38 Федерального закона от 13 марта 2006 г. № 38-ФЗ “О рекламе”);
  • невыполнение туроператором или турагентом условий договора о реализации туристского продукта (абз. 6 ст. 6 Федерального закона от 24 ноября 1996 г. № 132-ФЗ “Об основах туристской деятельности в Российской Федерации”);
  • нарушение прав и законных интересов гражданина в связи с разглашением информации ограниченного доступа или иным неправомерным использованием такой информации (ч. 2 ст. 17 Федерального закона от 27 июля 2006 г. № 149-ФЗ “Об информации, информационных технологиях и о защите информации”);
  • нарушение прав гражданина, связанное с дискриминацией в сфере труда (ч. 4 ст. 3 ТК РФ);
  • совершение работодателем неправомерных действий или бездействия в отношении работника (ст. 237 ТК РФ);
  • увольнение без законного основания или с нарушением установленного порядка либо незаконный перевод на другую работу (ч. 9 ст. 394 ТК РФ);
  • и другие.

В штате организации числятся несколько должностей одинаковой категории, но должностные оклады у сотрудников разные. Может ли это стать основанием для обращения работника с более низким окладом в суд с требованием о компенсации ему морального вреда? Ответ на этот и другие практические вопросы – в “Базе знаний службы Правового консалтинга” интернет-версии системы ГАРАНТ. Получите бесплатный доступ на 3 дня!
Получить доступ

Однако обязательство по компенсации морального вреда, напоминает адвокат, партнер Коллегии адвокатов города Москвы “Барщевский и Партнеры” Анастасия Расторгуева, возникает не во всех случаях, а только при одновременном наличии следующих признаков:

1

Страданий, то есть морального вреда как последствия нарушения личных неимущественных прав или посягательства на иные нематериальные блага.

2

Неправомерного действия/бездействия причинителя вреда.

3

Причинной связи между неправомерным действием и моральным вредом.

4

Вины причинителя вреда (ст. 151 ГК РФ).

Вне зависимости от вины причинителя вреда можно требовать компенсацию, только если:

  • источником повышенной опасности причинен вред жизни или здоровью гражданина;
  • гражданин был незаконно осужден, привлечен к уголовной ответственности либо в отношении него были незаконно применены в качестве мер пресечения заключение под стражу или подписка о невыезде, а также при незаконном наложении на него административного взыскания в виде ареста или исправительных работ;
  • в отношении гражданина были распространены сведения, порочащие его честь, достоинство и деловую репутацию (ст. 1100 ГК РФ).

Моральный вред, поясняет ВС РФ, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, физической болью и др. (абз. 2 п. 2 Постановления Пленума ВС РФ от 20 декабря 1994 г. № 10 “Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда”; далее – Постановление Пленума ВС РФ № 10).

При этом отсутствие в законодательном акте прямого указания на возможность компенсации причиненных нравственных или физических страданий не означает, что у потерпевшего нет права на возмещение морального вреда (абз. 3 п. 4 Постановления Пленума ВС РФ № 10).

Размер компенсации морального вреда

Вопрос определения судом размера компенсации морального вреда носит оценочный характер. Это связано с тем, что действующее законодательство не содержит четких критериев для его определения. По общему правилу, судьи выносят решения в рамках предоставленной им законом свободы усмотрения (Определение Конституционного Суда РФ от 15 июля 2004 г. № 276-О).

В связи с тем, что сумма компенсации морального вреда напрямую зависит от субъективной оценки суда, установить конкретные минимальные и максимальные пределы такой компенсации сложно.

МНЕНИЕ

Анастасия Расторгуева, партнер Коллегии адвокатов города Москвы “Барщевский и Партнеры”:

Источник: http://www.garant.ru/article/864733/

Шестьдесят тысяч за переломы, пятьсот – за смерть.

Возможна ли моральная компенсация за смерть сына?

МОСКВА, 4 сен — РИА Новости, Лариса Жукова. Железнодорожный суд Московской области рассматривает дело Ольги Алисовой, которая насмерть сбила шестилетнего мальчика в Балашихе. Отец ребенка Роман Шимко, признанный потерпевшим по делу, заявил журналистам, что по итогам слушаний составит иск о компенсации морального вреда.

На примере нескольких судебных решений РИА Новости выяснило, как складывается жизнь потерпевших после аварий и на какое возмещение ущерба в результате ДТП можно рассчитывать в России.

“Он хотел жить, но у него не получилось”

Громкая авария со смертельным исходом произошла в Балашихе 23 апреля — 31-летняя Ольга Алисова на автомобиле Hyundai Solaris сбила мальчика во дворе дома. Как сообщали очевидцы, машина переехала ребенка передними и задними колесами и протащила не менее десяти метров.

Резонанс вызвали результаты экспертизы, которая показала наличие высокой концентрации спирта в крови Алеши Шимко.

В СМИ появилась информация, что семья погибшего мальчика намерена потребовать от Алисовой десять миллионов рублей в качестве морального возмещения. Но в интервью РИА Новости отец ребенка опроверг эти данные.

По его словам, иск о возмещении ущерба пока “готовится” и, возможно, будет заявлен в ходе слушаний.

“Меня лишили сына. Ему было шесть лет, — сказал в беседе с корреспондентом РИА Новости Роман Шимко. — Первого сентября он должен был идти в школу. Но не пошел. И никогда не пойдет. Он хотел жить, но у него это не получилось.

Но есть дети, которые тоже хотят жить, и в связи с какими-то болезнями не могут. На их лечение нужны деньги. В моем понимании возмещение вреда — это спасти кому-то жизнь.

Моего сына не стало, но если мы получим какую-то сумму, то тут же переведем ее на счет родителей, чей ребенок может жить”, — сказал отец.

Если вина Алисовой будет доказана, ей грозит до пяти лет тюрьмы. Однако ее адвокат Наталья Куракина уверена, что подзащитная невиновна: поскольку ребенок был очень “пьян”, у нее не было “технической возможности избежать наезда”.

Согласно официальным данным, аварии на дорогах России происходят каждые три минуты. За 2015 год в ДТП погибли свыше 23 тысяч человек.

Аварии с участием детей и подростков в ГИБДД вызывают наибольшую тревогу. Так, за первые девять месяцев 2016 года было зафиксировано почти 15 тысяч ДТП, в которых пострадали более 15 тысяч детей, а погибли — 518.

В группу риска входят дети-пешеходы, отмечают инспекторы: при переходе дороги погиб 161 ребенок, травмы различной степени тяжести получили свыше шести тысяч несовершеннолетних. Во всех ДТП такого рода виноваты в первую очередь взрослые, уверены в Госавтоинспекции.

Компенсации, “соразмерные глубине страданий”

Если материальный ущерб, полученный в результате дорожной аварии, можно посчитать, то моральный определить сложно: суды не имеют утвержденного “прейскуранта”. Основания для возмещения прописаны в статье 1100 Гражданского Кодекса, но в каждом деле решение выносится в соответствии с представлением судьи о конкретной ситуации, обстоятельствами аварии и личностью пострадавших.

В августе 2012 года жительницу Красноярска Егошину и ее десятилетнего сына сбил автомобиль на пешеходном переходе. Сама женщина не пострадала, а ребенок получил травмы.

Водитель по фамилии Криворук утверждал, что истица и мальчик переходили дорогу на красный сигнал светофора.

Поскольку врачи оценили травмы ребенка как легкой степени тяжести, мужчину привлекли к административной ответственности (ст. 12.24 КоАП РФ).

Однако Егошина настаивала на том, что авария случилась по вине Криворука, а ее сын получил не только физические, но и психологические травмы.

“После случившегося ребенок боится самостоятельно находиться на улице, переходить дорогу, плохо спит, боится транспортных средств”, – перечисляла истица на суде.

Она была вынуждена обратиться к детскому психотерапевту и отправить сына “в целях реабилитации” в оздоровительный санаторий. Все эти моральные страдания в своем исковом заявлении женщина оценила в 150 тысяч рублей. Суд удовлетворил ее требования частично: присудил взыскать с Криворука 100 тысяч.

В 2011 году в ДТП в Кирове несовершеннолетняя девушка попала в аварию, находясь в автобусе. Она получила серьезные травмы лица, у нее остались “неизгладимые, обезображивающие рубцы” на всю жизнь.

“Для молодой девушки крайне важна внешняя привлекательность, а образовавшиеся шрамы развили у истца психологический комплекс, она испытывает затруднения в общении со взрослыми и сверстниками, ограничена в выборе и ношении одежды, не может появляться на пляже. Она часто плачет из-за своей внешности”, — рассказывал ее законный представитель. Он настаивал на том, что пострадавшей потребуется пластическая операция, и оценил ее нравственные страдания в 150 тысяч рублей. Судья обязал ответчика выплатить 120 тысяч.

В ситуации с жительницей Перми Светланой Шайдуллиной и ее сыном судья не удовлетворил иск даже наполовину. В декабре 2012 года несовершеннолетнего мальчика сбил автомобиль. “Мы гуляли с сыном. На его телефон поступил звонок от друга, и он сразу побежал домой.

Через некоторое время мне позвонили и сообщили, что сын попал под машину, находится в реанимации”, — рассказала женщина в суде. Оказалось, что первоклассник переходил дорогу напротив магазина, когда на большой скорости его сбил водитель по фамилии Ведерников.

Мужчина хотел скрыться, но его задержали очевидцы.

Мальчика доставили в больницу с закрытой черепно-мозговой травмой, сотрясением головного мозга, закрытой травмой живота, ушибом почек и переломом костей. В реанимации ребенок провел четыре дня. Судмедэксперты оценили травмы как средней степени тяжести.

До аварии ребенок был отличником в лицее, утверждала Шайдуллина. Но после ДТП его успеваемость снизилась — он стал часто жаловаться на усталость. У первоклассника появились нервные тики, бессонница, страхи, ребенок “не мог жить полноценной жизнью наравне со сверстниками”.

Выяснилось, что она воспитывала сына одна, и моральный вред, причиненный ребенку в результате ДТП, мать оценила в 150 тысяч рублей.

Однако суд счел ее требования завышенными и постановил взыскать с Ведерникова 60 тысяч.

За аварию с причинением легкого или среднего вреда здоровью человека можно лишиться прав до полутора лет, но водителя даже не привлекли к административной ответственности в связи с истечением срока давности.

В то время как на Западе судебная практика возмещения морального вреда применяется уже более полувека, для России это пока относительно новая категория: впервые она появилась в гражданском законодательстве в 1991 году.

Для самих потерпевших не очевидно, какой размер компенсации указывать в иске, отмечают адвокаты: то ли заявлять больше, чтобы получить устраивающую сумму, либо наоборот, не рассчитывать на хорошую компенсацию.

Какой-либо закономерности нет.

В августе 2013 года житель Краснодарского края Сергей Шкаранда потерял маленького сына. Это произошло во время ДТП, мужчина ехал с двумя сыновьями в одной из машин как пассажир. Один ребенок скончался на месте от полученных травм, другой получил инвалидность. Виновница аварии была осуждена на два года лишения свободы в колонии-поселении с лишением водительских прав на три года.

Однако, по словам Шкаранды, его выживший сын получил еще и серьезные психологические травмы. Мужчина потребовал возместить моральный ущерб себе и сыну — по 500 тысяч и 250 тысяч соответственно. Суд посчитал требования “соразмерным глубине и степени тяжести перенесенных истцами физических и нравственных страданий” и полностью удовлетворил иск.

Источник: https://ria.ru/20170904/1501716559.html

Чудовищно рассчитывать компенсацию морального вреда как соразмерную плату за смерть

Возможна ли моральная компенсация за смерть сына?

Вторая лекция Майкла Сэндела по вопросу калькуляции цены человеческой жизни натолкнула на некоторые мысли по проблеме компенсации морального вреда, которые последнее время активно обсуждаются.

Чудовищно рассчитывать компенсацию морального вреда как соразмерную плату за смерть близкого человека, утрату конечности, паралич, нарушение сексуальной неприкосновенности или иной причиненный вред здоровью.

Еще чудовищнее – пытаться построить унифицированную шкалу для определения размера такой платы при разной степени причиняемого вреда, чем пытались заниматься на последнем круглом столе Юридический Институт “М-Логос”.

Сродни определению ценности человека по тому, какое количество фарша из него можно получить.

Если меня лишают руки, то я испытываю физическую боль от самого лишения и процесса лечения, но куда важнее те страдания, которые сопряжены с недобровольной (принудительной) утратой конечности, те страдания, которые я буду испытывать на протяжении всей жизни, связанные с ощущением неполноценности, вынужденным изменением своей работы и занятий, всеми утраченными возможностями и косыми взглядами от окружающих людей. Эти боль и страдания не имеют цены, поскольку связаны с ущемлением самого главного – права на человеческое достоинство. Это не просто высокопарная фраза, но утверждение, имеющее конкретное правовое значение. Равно как право на человеческое достоинство не имеет цены, также не имеют цены и те нарушения, которые ущемляют данное право. Сама попытка их измерить, само утверждение, что может быть установлена соразмерная плата за такие нарушения, унижает человеческое достоинство. Это показывает, что абсолютную недопустимо компенсацию морального вреда, выступающую институтом гражданского права, основанным на классическом принципе соразмерности ответственности и ее компенсационном характере, рассматривать и калькулировать как плату за действия, ущемляющие человеческое достоинство.

Радикальные апологеты экономического анализа в подтверждение того, что плата все же может быть установлена, приводят аргумент, что самого человека можно спросить, какую сумму он готов был бы отдать, чтобы его не лишили, например, руки или за какую сумму он согласился бы лишиться той же самой руки. Однако, во-первых, ответы на оба вопроса будут сильно разниться в зависимости от имущественного положения конкретного человека. Во-вторых, оба вопроса не учитывают элементы внезапности и недобровольности лишения, которые обычно присутствуют в реальной жизни при причинении вреда здоровья. Чтобы почувствовать значение этих элементов вопрос следует ставить иначе: за какую сумму вы согласились бы, чтобы руки лишили вашего близкого – ребенка или родителя. Дикость такого вопроса полностью отражает дикость восприятия компенсации морального вреда как платы за утрату руки, ноги и т.д.

Означает ли это, что компенсации морального вреда вообще не должно быть? Конечно нет. Иначе получается, что потерпевший очень достойный, но без руки и без денег.

Однако иным образом должно восприниматься значение компенсации морального вреда и в целом конструироваться институт ответственности за вред жизни здоровью. Выдвину 3 основных тезиса:

1. При любом вреде здоровью должен быть подтвержден приоритет возмещения вреда в натуре за счет применения наиболее эффективных медицинских методик и техник.

Иными словами, если человек лишился кисти руки, то ему не просто должен быть возмещен утраченный заработок, но ему должен быть оплачен протез, при этом не пластиковый муляж руки, а наиболее совершенный протез с учетом имеющихся на настоящий момент и принятых методик и техник.

2. Компенсация морального вреда – это компенсация расходов на психологическую реабилитацию, имеющую своей целью максимальное восстановление психологического благополучия потерпевшего.

В отличие от классического возмещения психического вреда здоровью здесь речь идет не о том, что должен быть излечен конкретный диагноз и потерпевший отправляется восвояси, как только у него пропадают панические атаки от случившегося.

Психологическая реабилитация должна осуществляться до тех пор, пока не будет достигнуто полное (насколько это возможно по мнению конкретного врача) восстановление всех психологических последствий травмы. То есть пока человек не примет случившегося, не осознает всех его последствий и не поймет, что он сохраняет возможность к счастливой жизни.

Потерпевший имеет выбор – проходить реабилитацию или сразу «взять деньгами» исходя из предполагаемого срока реабилитации.

3. В случае наступления уголовной ответственности за вред здоровью или жизни, наряду с основным наказанием всегда должно быть предусмотрено дополнительное наказание в виде штрафа, который направляется в пользу потерпевшего.

В рамках модели публичной ответственности могут быть учтены форма вины причинителя, имущественное положение потерпевшего и все прочие факторы, которые зачастую предлагают учитывать при определении компенсации морального вреда, но которые совершенно не вписываются в модель гражданско-правовой ответственности.

Уверен, что международная практика и ЕСПЧ постепенно к этому придут.

Источник: https://zakon.ru/blog/2019/11/28/chudovischno_rasschityvat_kompensaciyu_moralnogo_vreda_kak_sorazmernuyu_platu_za_smert

Юридическая консультация: компенсация морального вреда. Сколько «стоит» жизнь работника?

Возможна ли моральная компенсация за смерть сына?

17.09.2018 11:08:00

Узнав о смерти близкого родственника, который погиб в результате полученной на производстве травмы, его семья, находясь в состоянии сильнейшего стресса, вряд ли думает о финансовой стороне данного вопроса.

Одни считают аморальным просить компенсацию, другие, в силу правовой неосведомленности, оставляют эту тему без внимания. И лишь немногие спустя какое-то время, оправившись от шока, обращаются за помощью к адвокату.

..

Узнав о смерти близкого родственника, который погиб в результате полученной на производстве травмы, его семья, находясь в состоянии сильнейшего стресса, вряд ли думает о финансовой стороне данного вопроса.

Одни считают аморальным просить компенсацию, другие, в силу правовой неосведомленности, оставляют эту тему без внимания. И лишь немногие спустя какое-то время, оправившись от шока, обращаются за помощью к адвокату.

 

Целью этих людей является не личное обогащение, а восстановление справедливости в ситуации, когда уже ничего нельзя изменить: нельзя восстановить целостность семьи и семейных связей, разрушенное благополучие, привычный уклад жизни. Всю эту боль доверитель несет к адвокату.

Часто выясняется, что работодатель в лучшем случае покрыл только расходы на погребение, а о компенсации морального вреда даже не вел речи.  Всегда полагаясь на порядочность работодателя, я предлагаю своим доверителям направить предложение о компенсации морального вреда в добровольном порядке.

Однако такое предложение зачастую остается либо совсем без ответа, либо ответ на него содержит ничтожно малую, унижающую человеческое достоинство сумму от 50 000 до 70 000 рублей.

Разумеется, размер компенсации морального вреда в таком объеме, на мой взгляд, не соответствует принципу разумности и справедливости.  

ВАШИ ПРАВА ПО ЗАКОНУ

 

Что нужно знать гражданину, потерявшему близкого родственника вследствие несчастного случая на производстве, для успешной компенсации морального вреда в суде?

 
В соответствии со ст. 227 Трудового кодекса РФ, расследованию и учету подлежат несчастные случаи, происшедшие с работниками и другими лицами, участвующими в производственной деятельности работодателя (в том числе с лицами, подлежащими обязательному социальному страхованию от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний), при:

– исполнении ими трудовых обязанностей;

– выполнении какой-либо работы по поручению работодателя (его представителя);
– осуществлении иных правомерных действий, обусловленных трудовыми отношениями с работодателем либо совершаемых в его интересах. По каждому несчастному случаю, который был квалифицирован по результатам расследования как произошедший на производстве и повлекший за собой смерть пострадавшего, в двух экземплярах по установленной форме Н-1 оформляется акт о несчастном случае на производстве (ст. 230 Трудового кодекса РФ). Оба экземпляра обладают равной юридической силой, составляются либо на русском языке, либо на русском языке и государственном языке республики, входящей в состав Российской Федерации.  
 

Обратите внимание, что в силу ст. 229 Трудового кодекса РФ, по требованию иждивенцев пострадавшего или его близких родственников в расследовании несчастного случая может принимать участие их законный представитель или иное доверенное лицо.

  Если законный представитель или иное доверенное лицо не участвует в расследовании, то работодатель (его представитель) либо председатель комиссии обязан по требованию законного представителя или иного доверенного лица ознакомить его с материалами расследования.  

АКТ О НЕСЧАСТНОМ СЛУЧАЕ

  В акте о несчастном случае на производстве должны быть: подробно изложены обстоятельства и причины произошедшего; указаны лица, допустившие нарушения требований охраны труда. После завершения расследования акт о несчастном случае на производстве подписывается всеми лицами, проводившими данное расследование, утверждается работодателем или его представителем, заверяется печатью (при ее наличии).  

 

Работодатель или его представитель в трехдневный срок после завершения расследования несчастного случая на производстве со смертельным исходом обязан выдать один экземпляр утвержденного им акта иждивенцам и/или родственникам погибшего либо их законному представителю или иному доверенному лицу (по их требованию).

 

Этот документ является краеугольным камнем по делу о взыскании компенсации морального вреда, причиненного смертью близкого родственника, поскольку он содержит сведения об ответственных лицах, допустивших нарушения требований безопасности и условий труда.

  В соответствии со ст.

22 Трудового кодекса Российской Федерации работодатель обязан: – обеспечивать безопасность и условия труда, соответствующие государственным нормативным требованиям охраны труда; – возмещать вред, причиненный работникам в связи с исполнением ими трудовых обязанностей; – компенсировать моральный вред в порядке и на условиях, которые установлены законами и нормативными правовыми актами Российской Федерации.   По смыслу статьи 1068 Гражданского кодекса РФ, если вред причинен работником юридического лица при исполнении им своих трудовых (служебных, должностных) обязанностей на основании заключенного трудового договора (служебного контракта), то ответственность за его возмещение возлагается на это юридическое лицо.  

РАЗМЕР КОМПЕНСАЦИИ

  Вопрос о размере компенсации морального вреда носит оценочный характер. Это связано с тем, что действующее законодательство не содержит четких критериев для его определения. По общему правилу судьи выносят решения в рамках предоставленной им законом свободы усмотрения.   Что касается судебных дел с моим личным участием в качестве представителя истца, то: – в 2016 году одним из районных судов г. Ростова-на-Дону в пользу сына и супруги погибшего было взыскано по 500 000 рублей, а в пользу малолетних внуков – по 150 000 рублей в счет компенсации морального вреда, причиненного смертью близкого родственника на производстве; – в 2018 году тем же районным судом г. Ростова-на-Дону взыскано по 1 000 000 рублей в пользу матери и несовершеннолетней сестры погибшего.  

Судебная практика по России достаточно разносторонняя, что свидетельствует о субъективном подходе судей к назначению размера компенсации морального вреда. В связи с этим установить конкретные минимальные и максимальные пределы такой компенсации невозможно.

Автор публикации:
 

Все публикации

Источник: http://www.kiout.ru/info/publish/28161

Как моральный вред становится способом наживы в суде

Возможна ли моральная компенсация за смерть сына?

В последнее время участились случаи, когда люди обращаются в суд за возмещением морального вреда, чтобы улучшить свое материальное положение, хотя нарушения их прав на момент судебного процесса уже устранены, а требования о взыскании компенсации необоснованны.

Так, в Сысертский районный суд Свердловской области поступает много заявлений об оспаривании оказываемых гражданам услуг.

Представители Сысертского районного суда, председатель Ольга Лукьянова и судья Александр Транзалов, рассказали “РГ”, почему часть исков остается без удовлетворения.

Многие люди, как показывает судебная практика, защищают права себе в убыток и не получают компенсацию вреда. С чем это связано?

Александр Транзалов: В наш суд поступают исковые заявления с требованиями о взыскании компенсации морального вреда за надуманные или незначительные нарушения прав. При этом на судебном заседании мы устанавливаем факт отсутствия каких-либо нарушений или их устранения в добровольном порядке.

Истец же тратится на услуги только по составлению искового заявления, представлению интересов в суде. Например, в заявлении гражданка А.

указала, что управляющая компания неверно начислила ей плату за коммунальные услуги: вместо разделения на сособственников жилого помещения счет за водоотведение предъявили только ей.

Нотариат подключится к программе “Цифровой социальный юрист”

Помимо требования произвести перерасчет за один месяц (сумма иска не превышает и одной тысячи рублей), истица просила взыскать в свою пользу расходы по составлению искового заявления в размере 18,5 тысячи рублей и компенсацию морального вреда – 100 тысяч.

Однако еще до получения повестки в суд ответчик самостоятельно произвел перерасчет, но сделал это с нарушением срока, из-за чего требования подлежали частичному удовлетворению: по первому пункту – 1000 рублей, размер компенсации морального вреда суд снизил до 500 рублей.

Таким образом, чтобы защитить свои права, истица потратила 18,5 тысячи рублей, а получила только 1500 рублей.

Ольга Лукьянова: Сейчас множество юридических фирм заявляет в рекламе: мы решим вопрос с вашими долгами. Недобросовестные юристы пользуются правовой безграмотностью граждан, и человек попадает в западню.

Он выкладывает деньги за их услуги и судебные издержки, ухудшая свое материальное положение.

Кстати, если истцу отказывают в удовлетворении требований, то сторона, в пользу которой принято решение суда, вправе взыскать с другой все понесенные по делу судебные расходы.

Почему многие сразу идут в суд, не пытаясь решить вопрос по-другому?

Ольга Лукьянова: Организации, куда люди обращаются с претензией, органы контроля и надзора, не желающие брать на себя ответственность, разъясняют: при несогласии с ответом вы вправе обратиться в суд.

В суде человек испытывает стресс, к тому же тратит время на проблему, которую можно урегулировать до суда, еще и платит госпошлину. Ее сумма зависит от цены иска и характера правоотношений.

Чтобы понять, стоит ли идти в суд, нужно изучить судебную практику по подобным делам и способы досудебного решения конфликта.

МВД взяло под контроль расследования преступлений против пожилых людей

Александр Транзалов: Бывают случаи, когда, ознакомившись с материалами дела, приходишь к выводу: гражданин пришел в суд не с целью восстановления своих прав, а чтобы получить дополнительный доход, причинить ущерб другому лицу. Как правило, юристы помогают аргументировать позицию истца, подкрепить его доводы ссылками на нормативные акты, но нередко обещают выгоду от обращения в суд, что должно наводить на подозрения.

Поэтому необходимо тщательно выбирать исполнителя услуг: читать отзывы, после консультации сходить к другому специалисту, чтобы выслушать несколько мнений.

Можно, например, обратиться в прокуратуру по месту жительства, где ежедневно идет прием граждан. Иногда на судебном заседании сторона ответчика разъясняет истцу, как решить проблему без обращения в суд.

Прежде чем подать иск, человек должен ответить на вопрос: чего я хочу этим добиться?

Говорят, сумму компенсации морального вреда обычно завышают в несколько раз, рассчитывая выиграть в суде хотя бы половину. В делах, поступающих к вам, с ответчика всегда требуют баснословные суммы?

Александр Транзалов: Возможно, многие действительно для себя заранее определяют сумму иска, которую суд может взыскать, и указывают в иске большие суммы.

В нашей практике редко заявляют требования о компенсации морального вреда в размере более 500 тысяч рублей, разве что в случае причинения значительного вреда здоровью или смерти.

В делах о защите прав потребителей, как правило, указывают адекватные суммы компенсации, но есть исключения, когда люди требуют возместить им ущерб, в несколько раз превышающий цену неоказанной услуги.

Решение суда о размере компенсации всегда субъективно и зависит от характера причиненного вреда, обстоятельств дела, наличия вины. У нас нет прецедентного права, из-за чего в ситуациях при схожих обстоятельствах и правоотношениях суд присуждает разные суммы. При необходимости, рассматривая дело, мы назначаем проведение судебной экспертизы.

Чем заканчиваются судебные дела о взыскании морального вреда?

Ольга Лукьянова: Многие гражданские споры в нашем суде завершаются заключением мировых соглашений, после чего граждане распределяют между собой судебные расходы.

Но иногда они злоупотребляют своими правами и пытаются извлечь из их нарушения прибыль.

Проигрывая или получая незначительные суммы в качестве компенсации, люди в итоге обвиняют во всем суд, а не юристов, обещавших им золотые горы.

Ключевой вопрос

Сложно ли доказать причинение морального вреда?

Александр Транзалов: Один из главных принципов судебного процесса – состязательность. Важно занимать активную позицию, не пытаться ввести кого-либо в заблуждение, не преувеличивать и не преуменьшать важность события.

Ольга Лукьянова: Истец должен доказать, что ему причинили страдания и почему заявленная сумма иска компенсирует моральный вред. Определяя размер компенсации, суд учитывает обстоятельства, при которых нарушены права истца, его цели, а также материальное положение ответчика.

Кстати

В 2016 году в Сысертский районный суд поступило более 30 исковых заявлений к кредитным организациям с требованием о признании условий кредитных соглашений недействительными, взыскании компенсации морального вреда и штрафа. Гражданка А.

одновременно подала сразу шесть исков к разным банкам. По результатам рассмотрения дел суд отказал в удовлетворении требований, поскольку заявления не содержали никаких оснований для этого. Все они оказались составлены директором одной и той же юридической фирмы.

В 2017 и 2018 годах были аналогичные случаи.

100 тысяч за падение в “Пятерочке”

Апелляционная инстанция Челябинского областного суда поставила точку в затяжном процессе по делу о травме, полученной 78-летней пенсионеркой в магазине “Пятерочка”. В августе прошлого года пожилую покупательницу сбили с ног автоматические двери на входе в торговое заведение.

При падении она получила переломы бедренной и плечевой костей, перенесла операцию, после которой последовало долгое лечение и реабилитация. Однако в компенсации ветерану за пережитые страдания магазин отказал.

Тогда с иском к “Пятерочке” обратилась районная прокуратура, потребовавшая взыскать с супермаркета возмещение ущерба и морального вреда на сумму более полумиллиона рублей.

Как пешеходу наказать водителя за одежду, испорченную грязью из лужи

Как сообщили в прокуратуре Челябинской области, суд первой инстанции, рассмотрев обстоятельства дела, удовлетворил иск лишь частично. И, приняв во внимание доводы ответчиков о том, что травма получена пенсионеркой по собственной неосторожности, назначил компенсацию расходов на лечение в размере 40 тысяч рублей.

Однако надзорное ведомство с этим решением не согласилось и подало апелляционное представление. По мнению прокуратуры, пережитые покупательницей страдания не учтены в полном объеме.

– В результате травмы истец лишилась возможности обходиться без посторонней помощи и ограничена в передвижении, – пояснила представитель прокуратуры области Наталья Мамаева. – Кроме того, в помещении магазина не организован безопасный проход через входную группу для всех покупателей, в том числе и пожилых.

На сей раз аргументы прокуратуры возымели действие: магазин обязали выплатить пенсионерке компенсацию морального вреда в 100 тысяч рублей.

Источник: https://rg.ru/2019/01/17/reg-urfo/kak-moralnyj-vred-stanovitsia-sposobom-nazhivy-v-sude.html

Два миллиона за одну смерть

Возможна ли моральная компенсация за смерть сына?

Агрызский районный суд Татарстана завтра, 14 декабря, рассмотрит исковое заявление о компенсации морального вреда за смерть 37-летнего Александра Бондаря, к которой привела халатность врача-хирурга Вячеслава Тубылова. Летом суд признал врача виновным и приговорил его к трем годам условно за халатность, в результате которой скончались два пациента.

Правозащитная организация “Зона права” просит суд взыскать с Агрызской ЦРБ два миллиона рублей. Главврач больницы заявляет о том, что Бондарь сам “нарушал режим лечения”, а также просит суд при вынесении решения “учесть тяжелое финансовое положение” медучреждения.

Вместе с тем правозащитники заявляют, что Минздрав РТ “не идет на сотрудничество” в вопросе предупреждения врачебных ошибок.

ФАКТ №1

24 ноября прошлого года 37-летний отец троих детей Александр Бондарь скончался в Агрызской ЦРБ в результате язвенной болезни желудка, осложнившейся массивной кровопотерей.

Его тетя — Марина Шестакова — ранее рассказывала “Idel.

Реалии”, что ее племянника госпитализировали в Агрызскую районную больницу лишь с третьего раза — до этого медработники отказывались его принимать.

Александру Бондарю вызывали “скорую” дважды — 11-го и 14 октября.

В первый раз Александра Бондаря вовсе отказались везти в больницу, а через три дня все-таки доставили в Агрызскую ЦРБ, но госпитализировать не стали.

Только после того, как поздно вечером 29 октября Александр Бондарь на улице потерял сознание, медики доставили его в больницу и положили на лечение. 24 ноября 2016 года Бондарь скончался.

“Смысла их сажать особого нет – Сашку-то все равно уже не вернешь”

Следствие возбудило уголовное дело и пришло к выводу, что и.о заведующего хирургическим отделением Агрызской ЦРБ Вячеслав Тубылов “не принимал мер по обеспечению выполнения работниками структурного подразделения и самим лично своих должностных обязанностей, не осуществлял регулярный контроль за работой врачей отделения, в том числе за правильностью поставленных диагнозов больному Бондарь”.

По мнению следствия, с 3 по 18 ноября Вячеслав Тубылов, “достоверно зная о тяжелом состоянии здоровья Бондарь и продолжающихся у последнего признаков желудочно-кишечных кровотечений, не осматривал его, тактику диагностики лечения ему не определял, лечение не назначал и не проводил, ежедневные обходы пациента совместно с врачами и старшей медсестрой не совершал”.

Александр Бондарь с супругой

Кроме того, следствие пришло к выводу, что Вячеслав Тубылов “фактически самоустранился от лечения и осуществления контроля за лечением больного Бондарь, не обеспечил и не проконтролировал правильность и своевременность обследования и лечение последнего, сам лечение потерпевшего не проводил и не организовал работу по своевременному и качественному оказанию медицинской помощи больному, в том числе не осуществил и не обеспечил оказание экстренной хирургической помощи в виде оперативного вмешательства, когда это было необходимо”.

ФАКТ №2

31 декабря прошлого года в Агрызскую ЦРБ доставили Максима Богатырева с диагнозом “кровоточащая проникающая колото-резаная рана передней брюшной стенки с повреждением внутренних органов, признаки геморрагического шока”.

Вячеслав Тубылов, указали следователи, “имея реальную возможность оказать квалифицированную хирургическую оперативную помощь Богатыреву в экстренной форме, ненадлежащим образом исполняя свои должностные обязанности, дал незаконное указание младшему медицинскому персоналу больницы направить больного в больницу с. Малая Пурга Малопургинского района Удмуртской Республики, о чем в сопроводительном листе станции скорой помощи в графе “диагноз приемного отделения” сделана запись: “…больной направлен по месту медицинского обслуживания…”.

Мобильное приложение Idel.Реалии

СКАЧАЙТЕ!

Кроме того, следствие вменило Тубылову то, что он “незамедлительно не сообщил главному врачу либо непосредственному руководителю о возникновении ситуации, представляющей угрозу жизни человеку, не организовал работу по своевременному и качественному оказанию экстренной медицинской помощи больному, своевременную госпитализацию пациента не осуществил, не дал младшему медицинскому персоналу указание незамедлительно вызвать на работу операционную бригаду и не обеспечил оказание экстренной хирургической оперативной помощи”.

По этой причине оказание хирургической помощи Максиму Богатыреву “было начато со значительной задержкой времени, что привело к большой кровопотери, прогрессированию и необратимости гемодинамических нарушений (шока)”. Утром первого января 2017 года Богатырев скончался.

По двум этим фактам следствие возбудило уголовное дело по ч.2 ст.293 Уголовного кодекса России — халатность, то есть ненадлежащее исполнение должностным лицом своих обязанностей вследствие небрежного отношения к службе и обязанностей по должности, повлекшее по неосторожности смерть человека. Дело было объединено в одно производство.

Вячеслав Тубылов ранее дважды привлекался к уголовной ответственности

Отметим, что Вячеслав Тубылов ранее дважды привлекался к уголовной ответственности. В 2010 году его признали виновным в получении взятки и служебном подлоге и приговорили к трем годам лишения свободы условно. В 2016 году суд оштрафовал его на 200 тысяч рублей за нарушение правил дорожного движения лицом, подвергнутым административному наказанию.

Восьмого августа этого года Агрызский районный суд Татарстана признал Вячеслава Тубылова виновным и приговорил его к трем годам лишения свободы условно. Свою вину хирург полностью признал. Кроме того, суд запретил ему три года заниматься врачебной деятельностью.

***

Сотрудничающий с правозащитной организацией “Зона права” юрист Андрей Сучков, представляющий интересы семьи Александра Бондаря, обратился в Агрызский районный суд Татарстана с исковым заявлением о компенсации морального вреда.

Ссылаясь на статью 1064 Гражданского кодекса России, Сучков напомнил, что “вред, причиненный личности или имуществу гражданина подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред”.

Юрист Андрей Сучков

“Смерть близкого родственника бесспорно влечет за собой нравственные и физические страдания.

Нравственные страдания представляют собой эмоционально-волевые переживания человека и выражаются в чувстве любого рода дискомфорта, унижения, стыда, ущербности и т.д.

Потеря родного человека вызывает чувство пустоты, тоску и невыносимую боль. Она в момент прерывает эмоциональную связь, которую никогда больше не восстановить”, — указал в исковом заявлении Андрей Сучков.

Свои нравственные страдания супруга скончавшегося — Марина Бондарь — оценила в 500 тысяч рублей. “Она потеряла близкого ей человека, надежду и опору, отца своих детей. На её иждивении остались трое малолетних детей”, — подчеркнул юрист Андрей Сучков.

“Для детей потеря отца невосполнима. Детям малолетнего возраста в эмоциональном плане тяжелее переносить смерть близкого”

Он также отметил, что Марина Бондарь в данном случае выступает и в интересах трех своих детей, нравственные страдания которых оцениваются в 500 тысяч рублей на каждого.

“Для детей потеря отца невосполнима. Детям малолетнего возраста в эмоциональном плане тяжелее переносить смерть близкого, они больше других подвержены депрессиям, тревожным состояниям и страшным снам”, — констатировал Андрей Сучков.

Таким образом, семья Бондарь просит взыскать с Агрызской ЦРБ в общей сложности два миллиона рублей.

В своем отзыве на исковое заявление главный врач Агрызской ЦРБ Эдуард Овчинников отметил, что “гражданин, находящийся на лечении, обязан содействовать медицинской организации в надлежащем и качественном оказании ему медицинских услуг”, тогда как Александр Бондарь, “согласно материалам уголовного дела, неоднократно нарушал режим лечения”. Это, по словам Овчинникова, “повлияло на качество лечения и отрицательно сказалось на состоянии здоровья” Бондаря.

Кроме того, главврач констатировал, что “указанный моральный ущерб является для Агрызской ЦРБ неподъемной суммой”, поскольку больница является бюджетным учреждением, “финансовое обеспечение деятельности которой осуществляется в виде субсидий из соответствующего бюджета бюджетной системы России”.

“Исходя из вышеизложенного, при определении размера морального ущерба прошу суд учесть тяжелое финансовое положение ГАУЗ “Агрызская ЦРБ”, а также наличие вины самого потерпевшего”

“Расходы на возмещение морального вреда не предусмотрены сметой учреждения. Любое несанкционированное использование денежных средств приведет к сбою работы лечебного учреждения и, соответственно, к ухудшению качества медицинской помощи пациентам, приведет к непредсказуемым и, возможно, непоправимым последствиям, нарушающим права и законные интересы пациентов”, — заявил Эдуард Овчинников.

Он также подчеркнул, что “объем финансирования ЦРБ незначителен”, в то время как к первому декабря 2017 года у больницы “имеется кредиторская задолженность по договорным обязательствам в размере 12 млн рублей”.

“Исходя из вышеизложенного, при определении размера морального ущерба прошу суд учесть тяжелое финансовое положение ГАУЗ “Агрызская ЦРБ”, а также наличие вины самого потерпевшего”, — резюмировал главврач Эдуард Овчинников.

Юрист Андрей Сучков, комментируя позицию больницы относительно сложностей с финансированием, отметил, что “дети Александра Бондаря являются не менее нуждающимися, чем Агрызская ЦРБ”.

— В результате бездействия врача-хирурга Вячеслава Тубылова трое детей остались без отца, а жена без мужа. Были нарушены родственные связи, причинена серьезная психологическая травма как детям, так и жене. И все это в результате действий одного человека, который попросту не выполнил свои служебные обязанности.

Есть информация, что уже после приговора Вячеслав Тубылов продолжительное время продолжал осуществлять свои функции, несмотря на то, что по приговору суда ему такая деятельность была запрещена.

Исполняет ли он сейчас свои обязанности, я точно сказать не могу, но на сайте Агрызской ЦРБ он до сих пор числится действующим врачом, — резюмировал Андрей Сучков

В отзыве на исковое заявление главврач Агрызской ЦРБ Эдуард Овчинников указал, что Вячеслав Тубылов третьего октября этого года был “уволен по собственному желанию”. В больнице “Idel.Реалии” подтвердили эту информацию, сообщив, что Тубылов “сейчас не работает”.

Булат Мухамеджанов выступает в Госсовете РТ

Отметим, что на мероприятии, приуроченном к Международному дню прав человека, которое прошло девятого декабря в Госсовете Татарстана, представитель правозащитной организации “Зона права” Булат Мухамеджанов рассказал присутствующим об уголовном деле Вячеслава Тубылова. Мухамеджанов сообщил, что у него “возник вопрос, как осужденный за фактически должностное преступление врач продолжал работать в госучреждении”. Кроме того, правозащитник рассказал и в целом о ситуации с врачебными ошибками в Татарстане.

— СУ СКР по РТ в последние годы активно работает по таким видам преступлений и считает эту тему одной из приоритетных в своей деятельности. Следственный комитет, расследуя дела о врачебных ошибках, сталкивается с активным медицинским лобби.

Здесь вызывает вопросы позиция Минздрава Татарстана, которое, по нашему мнению, не идет на сотрудничество с правозащитными организациями в этом вопросе, хотя, например, Казанский правозащитный центр еще в 2014 году выходил с таким предложением, но все это закончилось лишь разговорами.

Да и сейчас видимого желания работать на конструктив у Минздрава РТ мы не наблюдаем, — рассказал “Idel.Реалии” Булат Мухамеджанов.

Подписывайтесь на наш канал в Telegram. Мы говорим о том, о чем другие вынуждены молчать.

Источник: https://www.idelreal.org/a/28912348.html

Консультант закона
Добавить комментарий